Анализ рассказа «Сапожки» (В.М. Шукшин)

Шукшин — писатель, у которого даже сапожки становятся философским камнем. Ну, подумаешь, купил мужик жене обувь. Что тут анализировать? Ан нет. В этой короткой истории — целая жизнь: и хамство продавщицы, и насмешки коллег, и поломанная надежда, и тихое, ничем не измеримое счастье. Сергей Духанин, шофер из деревни, увидел в городе лаковые сапожки и «потерял покой». Шестьдесят пять рублей — сумма по тем временам приличная, почти половина мотороллера (как ехидно заметят потом мужики). Но Сергей решился. А дома выяснилось, что сапожки не налезают на крестьянскую ногу жены. Катастрофа? Не совсем. Шукшин показывает нечто гораздо более важное: жест доброты важнее его практического результата. И когда Клавдя, сдерживая слезы, отдает сапожки дочери, а вечером ласково зовет мужа «Сергунь», — вот тогда и случается то самое «хорошо», ради которого, собственно, всё и затевалось.

История создания

Рассказ «Сапожки» был написан в 1970 году, в пору, когда Шукшин уже вовсю снимал кино, печатался в «Новом мире» и знал цену и славе, и непониманию. Это время позднего Шукшина — менее наивное, чем ранние «чудики», но более пронзительное. Шестидесятые отгремели, иллюзии рассеялись, и на первый план вышли вечные, бытовые, негромкие темы: как живется простому человеку, как он любит, как тратит деньги, как его топчут (буквально и фигурально).

Любопытно, что сюжет рассказа автобиографичен на шукшинский манер. Сам Василий Макарович, будучи деревенским парнем, пробившимся в столицу, отлично знал эту разницу: городские сапожки и деревенские ноги, хамство продавщиц и насмешливое «ты что, офонарел?» от своих же. Рассказ вышел в сборнике «Характеры» — и это точное название. Шукшина интересовал не сюжет как таковой, а то, как человек проявляет себя в пограничной ситуации. А ситуация с покупкой дорогого, красивого, но, как выяснится, бесполезного подарка — это пограничная ситуация похлеще любой войны.

Жанр, направление

Жанр — психологический рассказ с элементами бытовой комедии и лирической драмы. Шукшин мастерски смешивает тона: сначала мы смеемся над перепалкой Сергея с продавщицей («Я же не прошу показать мне ваши панталоны»), потом улыбаемся над спором шоферов о поповских зарплатах, потом тревожимся, когда сапожок не лезет, и наконец испытываем то самое тихое, щемящее «хорошо», которое не выскажешь словами.

Направление — реализм с сильным автобиографическим и национальным оттенком. Шукшин не приукрашивает деревню и не демонизирует город. Он просто фиксирует: вот как мы живем. Вот как продавщица может возненавидеть покупателя ни за что. Вот как мужики готовы затравить своего же за «глупую» трату. Вот как жена, у которой не полезла нога, находит в себе силы не разрыдаться, а отдать сапожки дочери. Это жесткая, но не циничная проза. Шукшин верит в человека — но верит трезво, без розовых очков. Его герои не святые и не злодеи. Они просто люди, которые иногда делают красивые глупости, а иногда — нет.

Композиция и конфликт

Композиция рассказа классическая, но с неожиданным поворотом. Завязка: Сергей видит сапожки. Экспозиция: внутренний монолог — стоят дорого, не для грязи, жена заругает, но ведь «один раз в жизни». Развитие действия: Сергей покупает сапожки, преодолевая хамство продавщицы. Кульминация, казалось бы, должна быть в магазине, но Шукшин обманывает ожидания. Настоящая кульминация — дома, когда сапожок «смело полез на крепкую, крестьянскую ногу. И застрял». Это момент истины. А развязка — двойная. Внешняя: Клавдя отдает сапожки дочери. Внутренняя: вечерний разговор, ласковое «Сергунь», тихое «ничего, хорошо».

Конфликт в рассказе многослойный. Внешний, очевидный: Сергей против продавщицы, потом Сергей против насмешливых коллег. Но это шелуха. Главный конфликт — внутренний. Сергей борется с самим собой: «Половина мотороллера» против «сделай радость человеку». Скупость против щедрости. Расчет против порыва. И порыв побеждает. Но тут же возникает новый конфликт — между красивым жестом и суровой реальностью (сапожки не налезли). И этот конфликт Шукшин разрешает не через «всё пропало», а через «всё хорошо, потому что я пытался».

Отдельная линия — конфликт Сергея с коллективом. Мужики в дежурке не просто смеются — они травят. «Ты что, офонарел?», «Куда она их наденет? Грязь по колено», «Это ж на городскую ножку, Клавкина-то не полезет». Им жалко чужих денег. Им непонятен жест, который не приносит практической пользы. Это конфликт практицизма и душевного порыва. Шукшин на стороне порыва, но не осуждает мужиков — они просто другие.

Главные герои и их характеристика

Сергей Духанин — сорокапятилетний шофер, «с нами жить — надо терпение да терпение», как он сам думает про жен. Он не герой, не красавец, не интеллектуал. Но в нем просыпается что-то такое, что он сам в себе не ожидал. Увидев сапожки, он теряет покой. Его внутренний монолог — это, по сути, диалог с собственной скупостью и житейской рассудительностью. «Босиком она, правда, не ходит… Красивые, конечно, сапожки, но не по карману. Привезешь, а она же первая заругает». Но потом он выдает формулу, которая стоит всего рассказа: «Какого дьявола надо было ждать, а не делать такие радости, какие можно делать?» Сергей — человек, который в 45 лет понял, что жизнь не бесконечна, и решил перестать ждать «когда-нибудь». И за это ему прощается и хамство продавщице («панталоны» — гениальный ход), и глупость с размером, и даже то, что он «половину мотороллера» потратил впустую. Он трогателен в своей неуклюжей попытке быть щедрым. И он вырастает в наших глазах, когда не скандалит из-за того, что сапожки не налезли, а просто жмет жене руку.

Клавдя — жена Сергея. У нее «крепкая, крестьянская нога», которая не лезет в городской сапожок. Она не красавица, не героиня. Но в ней есть то, чего нет ни у продавщицы, ни у насмешливых мужиков, ни даже у самого Сергея — мудрая нежность. Когда сапожки не налезают, у нее на глазах слезы. Но она не кричит, не упрекает. Она гладит сапожок и говорит: «Черт бы ее побрал, ноженьку! Разок довелось, и то… Эхма!» И потом, встретившись глазами с Сергеем, «смущенно усмехнулась, тряхнула головой, как она делала когда-то, когда была молодой, — как-то по-мужичьи озорно, простецки, но с достоинством и гордо». Вот она, суть Клавди: она умеет принимать жизнь такой, какая она есть. И ценить не подарок, а попытку. И вечером она позовет Сергея не потому, что он купил сапожки, а потому что он хотел сделать ей приятно. И это важнее любой обуви.

Продавщица — персонаж эпизодический, но запоминающийся. Шукшин дает ей убийственную характеристику: «Странный они народ, продавщицы: продаст обыкновенный килограмм пшена, а с таким видом, точно вернула забытый долг». Эта продавщица — сгусток ненависти. Она не хочет показывать товар, потом отправляет Сергея на контроль, смотрит «с белой ненавистью». За что? А ни за что. Просто власть. Шукшин не психоанализирует — он констатирует: есть такие люди. Им дали крошечную власть, и они мстят за свою неустроенную жизнь всем подряд. Но Сергей ее «уел» фразой про панталоны и влюбленность — и это маленькая победа добра над злом.

Коллеги-шоферы — коллективный герой. Витька Кибяков (Рашпиль) с «печальными и умными глазами», механик, остальные. Они спорят о поповских зарплатах, а когда видят сапожки, не понимают: зачем? Им жалко чужих денег. Они — голос «здравого смысла», который убивает всё живое. Но Шукшин не делает их злодеями. Они просто «переживатели», которые «не могут спокойно на дураков смотреть». Страшнее злодея только дурак, который уверен, что он умный.

Груша, дочь — появляется в финале. Она растеряна, когда мать протягивает ей сапожки. Она не ждала. Она — будущее. И то, что Клавдя отдает сапожки ей, — это жест не отчаяния, а надежды.

Темы и проблемы

В маленьком рассказе Шукшин поднимает вечные вопросы. Вот они, без занудства.

• Тема подарка как жеста. Сапожки не налезли — и что? Сергей хотел сделать радость. Этого достаточно. Шукшин спорит с утилитарной логикой: важна не вещь, а намерение. «Не в сапожках дело», — думает Сергей в финале. И это главное.
• Проблема непонимания между мужчиной и женщиной. Сергей боится, что Клавдя заругает, скажет «лучше бы девчонкам чего взял». Она не ругает. Она плачет. И это страшнее любых упреков. Шукшин показывает, как трудно мужчинам понять женщин, а женщинам — мужчин. Но когда они встречаются глазами и жмут друг другу руки — это и есть любовь.
• Проблема хамства и маленькой власти. Продавщица — вечный тип. Человек с биркой «продавец» становится врагом покупателя. Шукшин не объясняет, откуда это берется. Он просто фиксирует: «Прямо ненавидит. За что?». И это страшнее любой идеологии.
• Тема денег и их траты. Шестьдесят пять рублей — «половина мотороллера». Мужики в шоке. Но Сергей тратит не на вещь, а на чувство. Шукшин ставит вопрос: что важнее — полезное или красивое? И отвечает: красивое, потому что оно питает душу.
• Проблема коллективного осуждения. Мужики в дежурке — стая. Они не понимают поступка Сергея и начинают травить. Шукшин показывает механизм стадного чувства: каждый боится быть «дураком», поэтому давит того, кто выбивается. Сергей выдерживает, но ему больно.
• Тема возраста и «когда-нибудь». Сергею 45. Он вдруг понимает: жизнь прошла, а он всё ждал. «И так и подойдешь к той ямке, в которую надо ложиться, — а всю жизнь чего-то ждал». Это экзистенциальная тоска по непрожитой жизни. И покупка сапожек — попытка остановить мгновение.

Основная идея

Главная мысль рассказа «Сапожки» парадоксальна и пронзительна: настоящий подарок — это не вещь, а жест. И даже если вещь не пригодилась, жест остаётся. Сергей купил сапожки, которые не налезли. Дурацкая ситуация. Но Клавдя плачет не от досады, а от того, что её муж, «верста коломенская», решил сделать ей «красивый подарок». И она это ценит. И вечером зовет его «Сергунь» — ласково, как в молодости.

Вторая, более глубокая идея: надо перестать ждать «когда-нибудь» и делать радость сейчас.Сергей всю жизнь откладывал: «вот разбогатею», «вот дети вырастут», «вот…». А время идет. И он вдруг понимает: может, не будет другого раза. Это момент прозрения, который дороже любых сапожек.

Третья идея: доброта и щедрость не всегда награждаются практическим успехом, но они всегда награждаются любовью. Сапожки не налезли. Но Клавдя стала ласковее. Дочь получила красивую вещь. Сергей почувствовал себя не «трясуном», а человеком, который может сделать счастливыми других. «Ничего. Хорошо» — это итог. Не «отлично», не «гениально». А просто «хорошо». И этого достаточно.

Чему учит?

Рассказ учит, прежде всего, ценить намерение, а не результат. Вы хотели сделать приятно? Уже хорошо. Даже если сапожки не налезли. Даже если вас высмеяли. Даже если вы «половину мотороллера» потратили впустую. Жест важнее вещи.

Во-вторых, рассказ учит не быть как продавщица. Не ненавидеть людей без причины. Не пользоваться маленькой властью, чтобы мстить за свою неустроенность. Шукшин будто говорит: посмотрите на нее — она сохнет от злобы. Не будьте такой.

В-третьих, рассказ учит не быть как мужики в дежурке. Не смеяться над чужими порывами. Не считать чужие деньги. Не называть дураком того, кто пытается сделать красиво. Потому что, возможно, этот «дурак» счастливее вас.

В-четвертых, и это самое важное, рассказ учит не бояться делать глупости. Потому что глупость, сделанная от души, часто оказывается мудростью. Сергей поступил нерационально. Он не померил, не спросил, не подумал о грязи. Он просто захотел сделать радость. И это оказалось правильнее всех расчетов.

И наконец, рассказ учит замечать тихие минуты счастья. Сергей сидит на табуретке, курит последнюю папироску, а Клавдя стелет постель и зовет его: «Сергунь». И на душе у него хорошо. Не потому, что случилось что-то великое. А потому что он — дома, его любят, и он кого-то любит. «Ничего. Хорошо». Это и есть, наверное, счастье. Тихое, негромкое, непарадное. Шукшин его увидел и показал нам. Осталось только научиться замечать такое в своей жизни.

Критика

Рассказ «Сапожки» не вызвал бурных споров, как «Срезал», но критики отметили его как образец позднего, зрелого Шукшина.

Лев Аннинский писал:

«Шукшин здесь достигает редкой простоты. Кажется, ну что такого — мужик купил жене сапоги, не налезли. Но за этой простотой — бездна. Это рассказ о том, как трудно быть добрым в мире, где доброта считается глупостью. Сергей Духанин — антипод Глеба Капустина. Тот срезает, этот — дарит. И Шукшин на стороне дарителя, даже если его дар оказался бесполезен».

Игорь Золотусский заметил:

«„Сапожки“ — один из самых нежных рассказов Шукшина. Здесь нет ни драки, ни скандала, ни пьяного дебоша. Есть тихая попытка человека сказать жене: я тебя люблю. И эта попытка удается, несмотря на то что сапожки не налезли. Шукшин показывает: любовь не там, где правильно подобран размер, а там, где дрожат пальцы, когда вытаскиваешь из чемодана коробку».

Критик Валентин Курбатов подошел с неожиданной стороны:

«Это рассказ о деньгах. О том, как легко считать чужие деньги и как трудно — потратить свои на „бесполезную“ красоту. Мужики в дежурке искренне жалеют Сергея: шестьдесят пять рублей — и на что? А он их не жалеет. Потому что он купил не сапожки, а минуту, когда жена „тряхнула головой, как в молодости“. И эта минута стоит шестидесяти пяти рублей. А может, и всей жизни».

Сергей Бочаров добавил:

«Шукшин мастерски играет с темой размера. Сапожки — 38-й. Нога у Клавди — тоже 38-й. А не лезут. Потому что не размер важен, а форма. Городская нога и деревенская — разные. Так и души: городская и деревенская по-разному устроены. Но Сергей и Клавдя находят общий язык не через размер, а через жест. Это и есть русская метафизика: не в точности, а в порыве».

Сам Шукшин о рассказе отзывался скупо, но точно:

«Я просто написал про то, как мужик хотел сделать приятно жене. И всё. А получилось, кажется, про что-то большее. Но что именно — пусть каждый сам решает».

Вот и мы решили. Ничего. Хорошо.