Рассказ о судьбе Дуни от лица Дуни в повести «Станционный смотритель»
(353 слова) Я не оправдываюсь. Просто хочу рассказать, как всё было. Меня зовут Авдотья Самсоновна, но для отца я всегда была Дуней. Наша станция в селе Н. была маленьким миром, где всё держалось на мне. Мать умерла рано, и я привыкла быть хозяйкой. Кто-то сказал про меня:
«Ею дом держался: что прибрать, что приготовить, за всем успевала».
Я не считала это подвигом. Мне нравилось, когда отец смотрел на меня и улыбался. Он любил меня так, как, наверное, никто и никогда больше не любил.
Потом появился богатый путешественник, ротмистр Минский. Он был добр и даже нежен по отношению ко мне. Вскоре он признался мне в любви и предложил бежать в столицу. В тот момент, признаюсь, я не думала о будущем. Я просто почувствовала, что жизнь может быть другой, не только самовар и проезжие. Когда мы уехали, я плакала. Не от радости. Я понимала, что делаю что-то непоправимое, но не могла остановиться. Позже ямщик рассказывал отцу:
«всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте».
Это правда. Я ехала по своей охоте и плакала. Так бывает, когда выбираешь не между добром и злом, а между двумя потерями.
В Петербурге я стала другой. У меня были наряды, квартира, дети. Минский не бросил меня, не обманул, поступил как честный человек, и я была ему благодарна. Но чем лучше становилась моя жизнь, тем страшнее было вернуться домой. Я не писала отцу не потому, что забыла. Я боялась увидеть его боль и понять, что это я её причинила. Когда он приехал, я не выдержала его взгляда. Минский выгнал его, а я упала без чувств. Мне было очень стыдно, ведь я понимала: домой дороги нет.
Шли годы. Я стала матерью, барыней, но внутри оставалась девочкой со станции, которая предала самого близкого человека. Когда я наконец приехала, отца уже не было. Мне сказали, что он умер один. Я пошла на кладбище. Там я лежала на его могиле и просила прощения, хотя знала, что он уже не услышит. Моя жизнь сложилась. Но счастье — не то же самое, что прощение. Я живу с детьми, с мужем и памятью об отце, которого предала. И каждый день осознаю: я получила всё, кроме права называться хорошей дочерью.
