В чём проявляется стремление к познанию?

Представьте себе Петра Первого, который вместо того чтобы рубить окно в Европу, зависает над картами Сибири. Ему подают «Чертёжную книгу» Семёна Ремезова: там леса пушистые, горы кудрявые, а в пустых местах «сказочные инородцы» и звери с человечьими глазами. Пётр смотрит и думает: «Красиво, чёрт возьми, но сколько вёрст от Тобольска до Камчатки? Где координаты?» И тут же присылает геодезиста Чичагова с астролябией. Начинается великий баттл: «живопись» против «цифири». Ремезов кричит: «Ты землю убиваешь!» Чичагов парирует: «А ты сказки рассказываешь, дорог не построишь». А Пётр стоит посередине и чешет затылок. Двести лет спустя карты Чичагова пылятся в архивах, а Ремезова показывают в Лувре. Ирония истории: познание мира требует и полёта души, и холодного расчёта. Но попробуй совмести — получишь либо шедевр, либо сухую инструкцию. А Россия, как всегда, выбрала и то, и другое. Вот сочинение на ЕГЭ по русскому по тексту Иванова 2026 года. Приятного просвещения!

Сочинение №1

Вступление. Что движет человеком, когда он стремится познать мир? Желание измерить его или желание почувствовать? Текст Алексея Иванова сталкивает две модели познания: художественную, рождающую образы, и научную, рождающую цифры. Каждая из них по-своему права, но именно их спор составляет суть человеческой тяги к знанию.

Авторская позиция. Автор утверждает, что стремление к познанию проявляется в двух равноправных формах: в образно-художественном постижении мира (как у Ремезова) и в рационально-математическом (как у Чичагова). Оба подхода необходимы, хотя история иногда несправедливо вознаграждает одного и забывает другого.

Первый аргумент (из текста). Ремезов познаёт Сибирь не через измерения, а через «чувствование» пространства. Иванов пишет: «Ремезов „чувствовал“ пространство, он рисовал Сибирь как живое тело, как Божий мир». Его карты прекрасны «как иконы», на них — «леса, горы, крошечные города с церквями, а в пустых местах — дикие звери и сказочные инородцы». Это познание через душу, через искусство, через проживание земли как дома.

Второй аргумент (из текста). Полная противоположность — Чичагов. «Он не умел рисовать „красиво“, зато умел пользоваться астролябией и квадрантом. Он измерял землю шагами, цепями и градусами. Для него карта была математической моделью, а не картиной». Его стремление к познанию — это стремление к точности, к верифицируемому знанию, которое можно использовать для прокладки дорог и строительства заводов.

Тип связи между аргументами — противопоставительный (антитеза). Я выбрал этот тип, потому что два подхода к познанию представлены автором как взаимоисключающие: «живое тело» против «математической модели», «икона» против «сетки координат». Это не дополнение, а конфликт, который Иванов описывает через прямые столкновения: «Ремезов не понимал… А Чичагов видел в картах Ремезова лишь «бабьи сказки»». Антитеза подчёркивает драматизм выбора между красотой и точностью, образностью и функциональностью и одновременно показывает, что истинное познание рождается из их диалога, а не из победы одного.

Личное мнение. Мне кажется, что Иванов не случайно завершает текст горькой иронией: карты Чичагова пылятся в архивах, а Ремезова — шедевр. Но ведь без Чичагова не было бы промышленного освоения Сибири. Так что познание — это всегда баланс между тем, чтобы «прочувствовать» и «просчитать».

Аргумент из литературы. В «Слове о полку Игореве» автор познаёт Русскую землю через образы, плачи, метафоры — это ремезовский подход. А в петровских «Ведомостях» — уже цифирь и точность. Оба способа познания создали нашу культуру.

Заключение. Стремление к познанию проявляется по-разному: кто-то измеряет мир астролябией, а кто-то — сердцем. И только время способно рассудить, что важнее. Но, кажется, выигрывает тот, кто умеет и чертить, и чувствовать.

Сочинение №2

Вступление. Можно ли измерить любовь к родине в километрах или градусах? А можно ли нарисовать её так, чтобы в пустых местах поселились сказочные звери? Текст Иванова — это не просто исторический очерк, это притча о двух типах познания, два из которых спорят, «как измерить Родину: сердцем или циркулем».

Авторская позиция. Писатель показывает, что стремление к познанию включает в себя не только накопление фактов, но и способность создавать образы, сохраняющие душу места. Без образного познания техническая информация остаётся мёртвой, без технического — образы беспомощны перед практическими задачами.

Первый аргумент (из текста). Конфликт между Ремезовым и Чичаговым описан как конфликт мировоззрений: «Ремезов не понимал, зачем превращать живую землю в сухую сетку координат. Он считал, что Чичагов „убивает“ Сибирь своей геометрией». Для Ремезова познать землю — значит одухотворить её, вписать в неё свой культурный код, сделать её «Божьим миром».

Второй аргумент (из текста). Чичагов же мыслит утилитарно: «Империи требовались ресурсы, границы и логистика». Его познание служит государственной мощи. Он не видит в картах Ремезова пользы: «непригодный для прокладывания дорог и строительства заводов». И Пётр, как прагматик, встаёт на сторону Чичагова.

Тип связи между аргументами — причинно-следственный. Я выбрал этот тип, потому что отношение Петра (имперская потребность в точности) является причиной конфликта, а разные способы познания — его следствием. Пётр заказывает точные карты, приезжает Чичагов, возникает столкновение с Ремезовым. Таким образом, внешний социальный заказ (развитие империи) формирует конкретную форму познания: рациональную, инструментальную. Однако автор показывает, что эта форма не отменяет другую — образную, которая остаётся «душой государства».

Личное мнение. Меня поражает, как Иванов подчёркивает, что «душа государства осталась в образах, созданных такими людьми, как Ремезов». Получается, что познание — это всегда выбор: кому мы служим — текущей выгоде или вечности? Идеальный вариант заключается в том, чтобы служить и тому, и другому, но так редко получается.

Аргумент из литературы. В рассказе А.И. Куприна «Суламифь» царь Соломон познаёт мудрость и через научные книги, и через любовь к простой девушке. Как и в тексте Иванова, истина оказывается где-то между расчётом и чувством.

Заключение. Итак, стремление к познанию проявляется в готовности спорить с оппонентом, но не отрицать его правоту окончательно. Ремезов и Чичагов оба были правы — каждый со своей стороны. И мы, наследники их спора, должны помнить: родину можно измерить и циркулем, и сердцем.

Сочинение №3

Вступление. Иногда кажется, что стремление к познанию — это прямая дорога к истине. Но истина, как показывает Иванов, не одна. Есть истина конкретного факта (сколько вёрст, где река), а есть истина образа (какая это река — живая или мёртвая). И время, словно строгий экзаменатор, ставит оценки каждому способу познания.

Авторская позиция. Автор убеждён, что истинное стремление к познанию должно сочетать в себе и научную добросовестность, и художественное осмысление. Однако судьи, последующие поколения, часто воздают почести не тем, кто был полезен, а тем, кто был вдохновенен.

Первый аргумент (из текста). Пётр Первый понимал мощь империи как «армия и флот» плюс «знание своей земли». Он выбрал Чичагова, потому что «ему была нужна не красота, а точность». Это утилитарное познание, ориентированное на сиюминутную государственную пользу. Без него не было бы ни заводов, ни дорог, ни победоносных войн.

Второй аргумент (из текста). Однако «время рассудило их иначе. Сегодня карты Чичагова пылятся в архивах как техническая документация, а „Чертёжная книга“ Ремезова признана шедевром мирового искусства». Вот парадокс познания: то, что было жизненно необходимо при Петре, через триста лет стало музейным экспонатом, а «бесполезные» карты-иконы обрели бессмертие.

Тип связи между аргументами — градационный (временной). Я выбрал этот тип, потому что в первом аргументе описывается познание в момент его создания, оно подчинено практическим задачам эпохи. Во втором аргументе тот же процесс показан в ретроспективе — через призму истории. Связь заключается в нарастании масштаба: от индивидуального выбора Петра к суду потомков. Градация подчёркивает, что значение познания не исчерпывается его современной полезностью; оно может обрести новый, более высокий смысл спустя века. Ремезов оказался нужнее Чичагова не Петру, а культуре в целом.

Личное мнение. Эта мысль кажется мне одновременно утешительной и тревожной. Утешительной — потому что даже если твой труд сейчас не ценят, он может стать шедевром будущего. Тревожной — потому что многие нужные сегодня дела (как карты Чичагова) обречены на архивную пыль. Но, возможно, и в пыли есть своя правда.

Аргумент из литературы. В романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» Мастер пишет роман о Понтии Пилате, который не принимают современники. Но спустя время этот роман (как и ремезовские карты) обретает бессмертие. Булгаков, как и Иванов, верит: подлинное познание, даже гонимого художника, переживает века.

Заключение. Итак, стремление к познанию проявляется в умении смотреть вдаль, не только на градусы широты, но и на века вперёд. Ремезов чертил для вечности, Чичагов — для дня сегодняшнего. И оба служили познанию. А мы, читая Иванова, понимаем: чтобы познать мир, нужно иногда отложить циркуль и взять в руки кисть.

Текст Иванова

В приведённом фрагменте Алексей Иванов поднимает сложный комплекс проблем, связанных с природой человеческого познания. Центральная проблема — это противостояние двух типов познания: художественно-образного и научно-рационального. Ремезов олицетворяет первый тип: он «чувствует» пространство, превращает карту в икону, населяет пустоты «дикими зверями и сказочными инородцами». Его познание — это постижение мира через красоту, душу, религиозное переживание («как Божий мир»). Чичагов же представляет второй, прагматичный тип: он оперирует астролябией, квадрантом, шагами и градусами. Его познание — это измерение, расчёт, математическая модель. Вторая проблема — это конфликт между пользой и ценностью. Пётр как государственный деятель выбирает полезное знание (карты Чичагова для дорог и заводов), однако историческая ретроспектива показывает, что истинной, непреходящей ценностью обладает знание Ремезова, ставшее шедевром мирового искусства. Третья проблема — роль времени в оценке познания. Автор задаётся вопросом: кто прав в этом споре — прагматик-царь или художник-провидец? Иванов не даёт однозначного ответа, но его итоговая фраза — «это был великий спор о том, как измерить Родину: сердцем или циркулем» — содержит скрытое примирение. Он не противопоставляет одно другому, а предлагает видеть в обоих подходах необходимые стороны одного целого. Авторская позиция выражена не в лоб, а через художественную структуру: показав конфликт, Иванов затем демонстрирует, как время «рассудило их иначе», то есть он занимает позицию исторического оптимизма. Для него ценность познания определяется не только сиюминутной эффективностью, но и способностью сохранять «душу государства». Именно Ремезов, а не Чичагов, становится символом этой души, хотя без Чичагова победы Петра были бы невозможны. Таким образом, Иванов утверждает: стремление к познанию проявляется в одновременном движении и вглубь (в образную, духовную природу вещей), и вширь (в объективные, измеримые параметры). И только их синтез позволяет человеку и стране не потерять себя в погоне за пользой.

(1) Пётр Первый понимал: мощь империи — это не только армия и флот, но и знание своей земли. (2) Для него карта была не просто чертежом, а инструментом власти. (3) В то время символом старой Сибири был Семён Ремезов — человек-энциклопедия, архитектор, летописец и картограф. (4) Ремезов составил «Чертёжную книгу Сибири». (5) Его карты были прекрасны, как иконы: на них рисовались леса, горы, крошечные города с церквями, а в пустых местах — дикие звери и сказочные инородцы. (6) Ремезов «чувствовал» пространство, он рисовал Сибирь как живое тело, как Божий мир.

(7) Но Петру этого было мало. (8) Ему была нужна не красота, а точность. (9) И в Тобольск к Ремезову царь прислал геодезиста Петра Чичагова. (10) Чичагов был человеком новой формации. (11) Он не умел рисовать «красиво», зато умел пользоваться астролябией и квадрантом. (12) Он измерял землю шагами, цепями и градусами. (13) Для него карта была математической моделью, а не картиной.
(14) Между старым мастером и молодым офицером возник конфликт. (15) Ремезов не понимал, зачем превращать живую землю в сухую сетку координат. (16) Он считал, что Чичагов «убивает» Сибирь своей геометрией. (17) А Чичагов видел в картах Ремезова лишь «бабьи сказки» и художественный вымысел, непригодный для прокладывания дорог и строительства заводов.

(18) Пётр I встал на сторону Чичагова. (19) Империи требовались ресурсы, границы и логистика. (20) Однако время рассудило их иначе. (21) Сегодня карты Чичагова пылятся в архивах как техническая документация, а «Чертёжная книга» Ремезова признана шедевром мирового искусства. (22) Пётр создал великое государство, опираясь на расчёт, но душа этого государства осталась в образах, созданных такими людьми, как Ремезов. (23) Это был великий спор о том, как измерить Родину: сердцем или циркулем.

(По А.В. Иванову)