Какое влияние может оказать искусство на человека?

Допустим, вы спешите на совещание, за окном — классическая московская весна: дождь, лужи и толпы «быстрых столичных людей». Спасаясь от непогоды, вы ныряете в первую попавшуюся дверь, а там — выставка картин. «Ну ладно, — думаете вы, как Лосев, — пережду часок, заодно культурно обогащусь». Вы любите живопись правильную, солидную: чтобы Пётр Первый спасал солдат, Грозный убивал сына, Суворов лез на Альпы. Словом, чтобы «обогащала знаниями». А тут изображены какие-то старики, подростки, разложенные фрукты и речка с ивами. «И куда это потом девают?» — недоумеваете вы. И вдруг — бац! — вас словно дёрнуло за воротник. Вы подходите к одной картине, отходите, пятитесь, толкаете девицу с блокнотом, а она вам: «Картины не нюхать надо, а смотреть». А вы уже не смотрите, а чувствуете запах тины, ряски, горячих чугунных столбов и слышите голос мамы, которой нет на свете уже много лет. Вот так искусство: пока мы ищем пользу, оно тихонько берёт нас за душу и возвращает туда, где мы были счастливы. Приятного просвещения!

Сочинение №1

Вступление. Что может быть неожиданнее, чем встреча с собственным детством на выставке, куда зашёл только переждать дождь? Герой Гранина Лосев — человек сугубо практичный, ценящий в живописи историческую точность и дидактику. Однако случайный взгляд на ничем не примечательный пейзаж запускает механизм, перед которым бессильны любые рассудочные аргументы.

Авторская позиция. Д.А. Гранин утверждает, что подлинное искусство способно возвращать человека в прошлое, воскрешая не только зрительные образы, но и запахи, звуки, осязаемые ощущения. Оно действует в обход сознания, напрямую обращаясь к глубинной памяти сердца.

Первый аргумент (из текста). Сначала Лосев вообще не замечает картину: «висели изображения обыкновенных стариков, подростков… какой смысл создавать их для такого временного назначения». Он ищет в живописи «знания», а не чувства. Однако внезапно «что-то словно дёрнуло Лосева. Как будто он на что-то наткнулся». Это не рациональный интерес — это подсознательный толчок, который герой не может объяснить, но уже вынужден ему подчиниться.

Второй аргумент (из текста). Когда Лосев наконец узнаёт в пейзаже родной дом семейства Кислых в Лыкове, к нему приходят не просто зрительные картинки: «Запахи эти ожили, дохнули из глубины картины… Запах горячих от солнца чугунных столбов, старого причала». Более того, он слышит голос матери: «Счастье какое услышать снова певучий её голос».

Тип связи между аргументами — причинно-следственный. Я выбрал этот тип, потому что первый пример описывает загадочный импульс — «дёрнуло», «наткнулся», то есть первопричину. Второй же пример демонстрирует следствие: полное погружение в прошлое с возвращением всех пяти чувств. Сначала искусство лишь привлекает внимание, заставляет остановиться и замереть, а затем уже разворачивает перед человеком целый мир, который он считал навсегда утерянным. Причина (необъяснимый внутренний толчок) закономерно ведёт к следствию (эмоциональному и сенсорному воскрешению памяти).

Личное мнение. Меня восхищает, как Гранин показывает, что искусство не обязано быть грандиозным, батальным или поучительным. Скромный пейзаж с речкой и ивами оказался мощнее любых исторических полотен именно потому, что он заговорил на языке личной, а не общей судьбы.

Аргумент из литературы. В повести В.К. Железникова «Чучело» Николай Николаевич собирает картины своего далекого предка, тратя на эти поиски всю свою пенсию. Зачем? Глядя на полотна, он чувствует неразрывную связь с уходящим миром предков. Как и Лосев, она переживает не эстетическое созерцание, а живой диалог с прошлым, который искусство помогает осуществить.

Заключение. Искусство влияет на человека как машина времени: оно стирает границу между «тогда» и «сейчас», возвращает голоса ушедших и запахи детства. И это влияние оказывается тем сильнее, чем меньше мы его ждём.

Сочинение №2

Вступление. Часто мы проходим мимо произведений искусства с чувством собственного превосходства: «Это непонятно», «Это бесполезно», «Мне это ничего не даст». Лосев в начале текста чувствует себя именно таким чужим на выставке: ему непонятны ни скромные сюжеты, ни тем более разговоры о «обобщённом образе». Но одно столкновение с картиной переворачивает его сознание с ног на голову.

Авторская позиция. Гранин показывает, что влияние искусства может быть внезапным и тотальным: от полного равнодушия и даже пренебрежения человек способен прийти к глубочайшему личному потрясению, когда холст превращается в окно в собственную, казалось бы, навсегда забытую жизнь.

Первый аргумент (из текста). В начале повествования Лосев убеждён, что «вряд ли от этого он что-либо потерял», не посещая подобные выставки. Он жаждет от живописи «знаний»: «Чтобы картина обогащала знаниями». Это классическая позиция потребителя, который хочет получить чёткую информацию — даты, имена, факты. Его раздражает отсутствие конкретики.

Второй аргумент (из текста). Но, попятившись от картины на несколько шагов, Лосев замечает чудо: «пятна слились, соединились в плотность воды, в серебристую зелень, появились стены дома, облупленная штукатурка…». А затем приходит самое главное — узнавание: «На картине, несомненно, был изображён старый дом семейства Кислых в его родном Лыкове». Знание уступает место узнаванию — не интеллектуальному, а глубоко душевному.

Тип связи между аргументами — противопоставление (антитеза). Я выбрал этот тип, потому что первый пример демонстрирует исходное состояние героя — закрытость, скепсис, требование «полезности». Второй же пример — полную противоположность: открытость, эмоциональное потрясение, ценность не знания, а переживания. Гранин намеренно сталкивает эти два полюса в сознании одного человека, чтобы показать, какая пропасть может разделять личность до встречи с подлинным искусством и после неё. Этот контраст подчёркивает колоссальную мощь художественного воздействия: Лосев меняется не постепенно, не эволюционно, а резко, как будто его переключили на другую жизненную частоту.

Личное мнение. Меня трогает, что Лосев, даже испытав чудо, не становится вдруг профессиональным искусствоведом. Он наивно спрашивает у сердитой девицы название реки, потому что ему хочется привязать образ к реальной географии. И это правильно — хорошее искусство не должно быть оторванной абстракцией, оно должно быть мостом к жизни.

Аргумент из литературы. В рассказе И.А. Бунина «Лёгкое дыхание» сама героиня Оля Мещерская становится как бы произведением искусства — её образ, запечатлённый в памяти повествователя, обладает странной властью над временем. Как и картина Гранина, этот образ сохраняет «лёгкое дыхание» уже ушедшей жизни.

Заключение. Искусство способно превратить равнодушного скептика в человека, который «засмотрелся» до того, что толкнул незнакомку. Оно не даёт новых знаний в привычном смысле, но возвращает человеку его самого, утраченного где-то в детстве.

Сочинение №3

Вступление. Мы привыкли думать, что искусство — это мастерство, техника, школа. Но забываем, что в основе его лежит чудо сохранения жизни. Картина может годами пылиться в запасниках, а может в одно мгновение воскреснуть в душе зрителя, который увидит в ней не мазки и краски, а свою собственную историю.

Авторская позиция. По мнению Гранина, высшее влияние искусства заключается именно в способности «заключить навечно» воспоминание человека — со всеми красками, запахами, теплотой. Художник, сам того не ведая, становится хранителем чужой судьбы.

Первый аргумент (из текста). Лосев, отойдя от картины на правильное расстояние, начинает различать детали: «крыша, выложенная медными листами с ярко-зелёными окислами, труба, флюгер». Он ещё не осознал, что это его родной дом, но зрительный образ уже вызывает смутное узнавание. Искусство сначала действует через чистую форму, через игру пятен и линий.

Второй аргумент (из текста). А затем происходит нечто гораздо более глубокое: «К Лосеву вернулся тот огромный мальчишечий мир, шелестела листва, была жива ещё мать. Он ощутил на голове её маленькую жёсткую руку». Автор прямо называет это чудом: «Было чудо, что художник поймал и заключил навечно в эту белую рамку его, Лосева, воспоминание».

Тип связи между аргументами — градационный (нарастание). Я выбрал этот тип, потому что первый пример описывает внешнее, зрительное узнавание (детали дома, крыша, флюгер) — это первый, поверхностный уровень воздействия искусства. Второй пример — уже внутреннее, сенсорно-эмоциональное воскрешение (голос матери, запахи детства, прикосновение руки) — это гораздо более глубокий уровень. Градация показывает, как искусство постепенно проникает в человека: от поверхности глаза — к глубине памяти, от «увидел нечто знакомое» — к «пережил свою жизнь заново». Это восхождение от формы к смыслу, от внешнего к внутреннему, от холодного созерцания к горячему чувству.

Личное мнение. Для меня самое сильное в тексте Гранина — это возвращение запахов. Ведь запахи — самые архаичные и самые мощные хранители памяти. Художник физически не может нарисовать запах, но Лосев его отчётливо чувствует. Значит, подлинное искусство будит не только зрение, но и всё человеческое тело целиком.

Аргумент из литературы. В романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин» книги на полках главного героя — активный участник памяти. Благодаря ним Татьяна вспоминает Евгения и, более того, узнает его гораздо лучше, чем в общении на людях. Искусство хранит его образ мыслей, показывает этапы становления.

Заключение. Искусство влияет на человека как волшебный ключ к запертой комнате, где хранится самое дорогое. Оно не учит и не наставляет, оно не даёт новых фактов, но оно дарит то, что дороже любых знаний, — возможность снова услышать голос матери и почувствовать тепло её руки.

Текст Гранина

В тексте Д.А. Гранина поднимается целый веер проблем, связанных с восприятием искусства. Во-первых, это проблема «полезного» и «бесполезного» искусства: Лосев изначально отвергает пейзажную и жанровую живопись, потому что она не даёт ему фактов, дат, имён — того, что можно запомнить и использовать. Он любит картины на исторические сюжеты, «чтобы картина обогащала знаниями». Во-вторых, проблема подлинного механизма воздействия искусства: может ли скромный, ничем не примечательный пейзаж вызвать в человеке потрясение, сравнимое с катарсисом? Гранин отвечает решительным «да». В-третьих, проблема роли памяти и связи искусства с личным, интимным опытом: художник, создавая «У реки», даже не подозревает, что запечатлел чей-то родной дом, но именно это случайное совпадение оказывается самым мощным катализатором. В-четвёртых, проблема языка искусствоведения: девица с блокнотом сыпет терминами («обобщить образ», «натура являлась средством»), но эти слова «теряли всякую понятность» для Лосева, потому что истинное понимание искусства идёт не через умные слова, а через личное, выстраданное переживание. Авторская позиция Гранина выражена не в прямых афоризмах, а в самой трансформации героя: от скептического «вряд ли я что-то потерял» до восторженного «было чудо». Писатель убеждён, что настоящее искусство — это не иллюстрация к учебнику истории, не развлечение и не способ повысить свой культурный уровень. Настоящее искусство — это живая, дышащая материя, способная воскресить «огромный мальчишечий мир» со всеми его запахами, звуками, теплотой и даже прикосновением материнской руки. Оно воздействует на человека напрямую, минуя рассудок, и это воздействие тем сильнее, чем меньше человек его ожидает. Таким образом, Гранин утверждает приоритет живого чувства перед сухой теорией и доказывает, что искусство обладает властью над временем — властью возвращать нам нашу собственную, давно ушедшую жизнь.

(1) Дождь застиг Лосева на Кузнецком мосту. (2) Чтобы не мокнуть, Лосев зашёл на выставку. (3) До начала совещания оставалось часа полтора. (4) Не торопясь он ходил из зала в зал, отдыхал от московской суеты. (5) После мокрых весенне-холодных улиц, переполненных быстрыми столичными людьми, здесь было тихо, тепло.

(6) Он шёл вдоль стен, обтянутых серой мешковиной. (7) Грубая материя выглядела в данном случае весьма неплохо. (8) Что касается картин, развешанных на этой мешковине, у Лосева они не вызывали интереса. (9) Лично он любил живопись историческую, например, как Пётр Первый спасает солдат, или Иван Грозный убивает сына, или же про Степана Разина, также батальные сцены — переход Суворова через Альпы. (10) Нравились ему и портреты маршалов, полководцев, известных деятелей искусства. (11) Чтобы картина обогащала знаниями.

(12) Здесь же висели изображения обыкновенных стариков, подростков, разложенных овощей и фруктов с разными предметами, рисунки на бумаге, множество мелких картин в простых крашеных рамах. (13) Лосев не мог представить себе, куда они все деваются после выставки, где находились до неё и вообще какой смысл создавать их для такого временного назначения. (14) Музеи — другое дело, в художественных музеях Лосев неоднократно бывал, на подобных же выставках не приходилось. (15) И сейчас он убеждался, что вряд ли от этого он что-либо потерял.

(16) Неожиданно что-то словно дёрнуло Лосева. (17) Как будто он на что-то наткнулся. (18) Но что это было — он не понял. (19) Кругом него было пусто. (20) Он пошёл было дальше, однако, сделав несколько шагов, вернулся, стал озираться и вновь почувствовал смутный призыв.

(21) Исходило это от одной картины, чем-то она останавливала. (22) Осторожно, стараясь не утерять это чувство, Лосев подошёл к ней — перед ним был обыкновенный пейзаж с речкой, ивами и домом на берегу. (23) Название картины «У реки», написанное на латунной дощечке, ничего не говорило. (24) Лосев попробовал получше рассмотреть подробности дома и постройки. (25) Но вблизи, когда он наклонился к картине, пространство берега со всеми деталями стало распадаться на отдельные пятна, которые оказались выпуклыми мазками масляных красок со следами волосяной кисти.

(26) Лосев попятился назад, и тогда, с какого-то отдаления, пятна слились, соединились в плотность воды, в серебристую зелень, появились стены дома, облупленная штукатурка…

(27) Чем дальше он отходил, тем проступали подробнее крыша, выложенная медными листами с ярко-зелёными окислами, труба, флюгер…

(28) Проверяя себя, Лосев стал возвращаться к картине, пока не толкнул девицу, которая стояла с блокнотом в руках.

— (29) Картины не нюхать надо, а смотреть, — сказала она громко и сердито, не слушая его извинений.
— (30) Ну конечно, смотреть, вот я и засмотрелся, — простодушно сказал он. — (31) Я плохо разбираюсь, может, вы поясните.
— (32) Что именно? — сухо спросила девица.
— (33) Тут написано «У реки». (34) А что за река? (35) Как её название?
(36) Девица усмехнулась.
— (37) Разве это имеет значение?
— (38) Нет уж, вы позвольте, — поглядывая на картину и всё более беспокоясь, сказал Лосев. — (39) Очень даже имеет. (40) Мало ли рек. (41) Это же конкретно срисовано.
— (42) Так не говорят: срисовано, — поучительно пояснила она. — (43) Это был большой мастер, а не ученик. (44) Для него натура являлась средством, вернее, поводом обобщить образ, — тут она стала произносить ещё какие-то слова, каждое из которых было Лосеву известно, но, складываясь в фразу, они почему-то теряли всякую понятность.
— (45) Здорово вы разбираетесь. — (46) Лосев вздохнул, показывая восхищение. — (47) Всё же хорошо бы выяснить название. (48) Образ хоть и обобщённый, а местность-то можно ведь уточнить, как по-вашему?

— (49) Вряд ли…

(50) На картине, несомненно, был изображён старый дом семейства Кислых в его родном Лыкове: та же крыша, тот же флюгер, спуск к речке…

(51) Из глубины картины к нему слабо донёсся голос матери: «Серге-е-й!»

(52) Счастье какое услышать снова певучий её голос.

(53) А под ивой за корягой жили налимы, их можно было нащупать там и толкнуть рукой.

(54) А на реке пахло брёвнами, дымком от шалашей плотовогонов, пахло тиной и ряской, пахло осиной старое корыто, на котором они по очереди плавали по реке.

(55) Запахи эти ожили, дохнули из глубины картины.

(56) Запах горячих от солнца чугунных столбов, старого причала.

(57) К Лосеву вернулся тот огромный мальчишечий мир, шелестела листва, была жива ещё мать.

(58) Он ощутил на голове её маленькую жёсткую руку.

(59) Было чудо, что художник поймал и заключил навечно в эту белую рамку его, Лосева, воспоминание — со всеми красками, запахами, теплотой.