Что поддерживает человека в тяжёлых условиях труда?

Итак, вы сидите в уютном коридорчике геологического управления, на столе свечи, лампочка погасла из-за урагана, а за стеной «южак» ломится в двери так, что «сдвигаются крыши» и «за ночь набиваются кубометры снега». И в этот момент рыжеволосый легендарный Копков начинает читать лекцию о борьбе с мировым злом. «Лежим мы нынче в палатке, угля нет, солярка на исходе, палатка ходуном ходит… Думаю: зачем и за что?» Казалось бы, нормальный человек в такой ситуации думал бы: «Как бы ноги не отморозить», а Копков – про «объективное зло в силах природы» и «несовершенство мозгов». И работяги его, «смурные, кособокие, молчаливые», слушают и, видимо, понимают. Потому что именно эта странная философия, помноженная на традиционный «вечер полевиков», и заставляет их каждый год возвращаться в тундру. И ведь улыбаешься, читая: «живём, потом умираем. Всё!» – и при этом Копков вскакивает и лезет устранять зло. Смех сквозь снежную пыль, но именно такой юмор выживания. Многомудрому Литрекону не до смеха: он пишет сочинения на ЕГЭ по русскому языку 2026 года вместе с Вами. Приятного просвещения!

Сочинение №1

Вступление. Что заставляет геологов годами работать в тундре, где «пуржит, палатка ходуном ходит», а южак сбивает с ног и перекатывает до ближайшего закутка? Деньги? Но сам Копков признаёт: «Деньгами сие не измерить». Ответ парадоксален: их держит не выгода, а философия борьбы со злом.

Авторская позиция. О.М. Куваев показывает, что в тяжёлых условиях труда человека поддерживает осознание высшего смысла своей работы как участия в устранении «объективного зла в силах и стихиях природы» и «субъективного от несовершенства наших мозгов». Это превращает мучительную рутину в миссию.

Первый аргумент (из текста). Копков в своём монологе приходит к выводу: «общая задача людей… это зло устранять. Во время войны ясно: бери секиру или автомат. А в мирное время? Прихожу к выводу, что в мирное время работа есть устранение всеобщего зла». Для геолога открытие месторождения – не просто добыча ресурсов, а акт противостояния хаосу, голоду, холоду.

Второй аргумент (из текста). Он продолжает: «Во имя этого высшего смысла стонут во сне мои работяги, и сам я скриплю зубами, потому что по глупости подморозил палец. В этом есть высший смысл, в этом общее и конкретное предназначение». То есть даже страдания, травмы, бессонница обретают ценность, когда служат большой идее.

Тип связи между аргументами – причинно-следственный. Первый аргумент раскрывает сам принцип: работа = устранение зла (идея). Второй показывает, как этот принцип действует в реальности: люди терпят лишения, потому что верят в значимость своих усилий. Идея порождает стойкость. Куваев подчёркивает, что без «высшего смысла» никакие материальные блага не заставят человека добровольно идти в южак. Связь здесь прямая и жёсткая: смысл – причина, выносливость – следствие.

Личное мнение. Меня восхищает, как Копков из бытового «лежу в палатке» выходит на уровень общечеловеческой философии. Это не поза, а реальная защита от отчаяния. Ведь если ты просто «добываешь руду», то глупо рисковать пальцем. А если ты «устраняешь зло», тогда каждый твой шаг имеет вес.

Аргумент из литературы. В романе Н. Островского «Как закалялась сталь» Павел Корчагин строит узкоколейку в мороз и болото, будучи больным. Его поддерживает не зарплата, а идея служения революции, «борьбы за светлое будущее». Куваевский Копков – тот же Корчагин, только в мирной профессии геолога.

Заключение. Итак, в тяжёлых условиях человека удерживает не столько надежда на богатство, сколько убеждение, что его труд имеет высший, почти метафизический смысл. Даже если этот смысл сформулирован неуклюже, он превращает стон во сне в ступень к победе над злом.

Сочинение №2

Вступление. Одиночество в тундре страшнее мороза. Когда «южак сшибает с ног», а палатка ходит «ходуном», человеку нужно знать, что он не один. У геологов из рассказа Куваева есть свой способ держаться вместе – традиция «вечера полевиков».

Авторская позиция. Писатель утверждает, что важнейшей опорой в тяжёлом труде становятся коллективные традиции, чувство принадлежности к братству, уважение к своим «чокнутым» лидерам. Это создаёт атмосферу, в которой выживать легче.

Первый аргумент (из текста). «Традиционный «вечер полевиков» служил вехой, отделявшей один экспедиционный сезон от другого. На вечер приглашались только те, кто провел лето в тундре…». Это не просто пьянка, а ритуал посвящения, который отличает «своих» от чужих. Сам Чинков благодарит за честь быть «своим человеком». Такая принадлежность даёт силы.

Второй аргумент (из текста). О Копкове сказано: «даже работяги с ним каждый год ходили одни и те же, похожие на начальника, смурные, кособокие, молчаливые и всё умевшие тундровики». Они добровольно возвращаются к нему снова и снова. Значит, их связывает не только работа, но и молчаливое, почти семейное доверие. В экстремальных условиях такая сплочённость – вопрос жизни и смерти.

Тип связи между аргументами – иллюстративный (от общего к частному). Первый аргумент показывает общую традицию – «вечер полевиков», объединяющую всех геологов. Второй – частный случай: команда Копкова, которая ходит с ним годами. Иллюстрация на двух уровнях подтверждает: поддержка возникает и на уровне управления, и в малой группе. Без ритуалов и личной преданности человек в тундре быстро сломается. Куваев проводит мысль: братство – это не абстракция, а конкретные люди, которые «стонут во сне» рядом с тобой.

Личное мнение. Меня тронула фраза про работяг, «похожих на начальника». Значит, они не просто подчиняются, а перенимают его повадки, становятся единым организмом. В этом есть что-то волчье, стайное – и очень надёжное.

Аргумент из литературы. В повести Б. Полевого «Повесть о настоящем человеке» лётчик Мересьев, потерявший ноги, не выжил бы без поддержки других пациентов госпиталя и комиссара. Коллективная вера в него творит чудо. Так и у Куваева: братство полевиков – это тот самый «госпиталь», где лечат от отчаяния.

Заключение. Итак, в тяжёлых условиях труда человека поддерживают традиции и неформальное братство. Ритуалы вроде «вечера полевиков» напоминают, что ты часть великого сообщества. А верные товарищи, которые идут с тобой в пургу год за годом, доказывают: ты не один.

Сочинение №3

Вступление. Южак в изображении Куваева – это почти живое чудовище: «гигантские лёгкие» вздыхают, «бьёт металлом о металл», ломает крыши и набивает снег в любую щель. Можно впасть в ужас, а можно… зажечь свечи и продолжать философский спор.

Авторская позиция. В суровых условиях человека поддерживает особый склад характера: умение не пасовать перед стихией, относиться к ней как к привычному противнику, которого надо изучить, принять и перехитрить.

Первый аргумент (из текста). Описывая южак, автор использует почти былинные интонации: «теплый, даже ласковый ветер сшибал человека с ног, перекатывал его до ближайшего закутка». Но геологи не бегут, а остаются за столом. Лампочка гаснет, появляются свечи. «Пламя свечей колебалось, тени прыгали по стенам» – это уже образ не страха, а стойкости.

Второй аргумент (из текста). Копков признаётся: «скриплю зубами, потому что по глупости подморозил палец». Он не жалуется на стихию, не проклинает погоду. Он берёт вину на себя («по глупости») и продолжает работать. При этом он не отрицает опасности, но видит в ней часть своего предназначения – «зло устранять».

Тип связи между аргументами – градационный (нарастание принятия). Первый аргумент – внешнее описание южака и реакции коллектива (свечи, стол). Второй – внутреннее состояние Копкова, его готовность скрипеть зубами, но не сдаваться. Куваев ведёт читателя от наружного к внутреннему: сначала мы видим, как люди держатся вместе перед ураганом, затем – как один из них переплавляет страх в философию. Градация подчёркивает, что подлинная опора рождается не в комфорте, а именно в момент, когда стихия давит со всей силы.

Личное мнение. В мире, где любую погоду можно «прогуглить», а проблему решить курьерской доставкой, способность вот так, с южаком в дверях, зажечь свечу и размышлять о смыслах кажется почти инопланетной. Но именно это умение и есть, наверное, главное качество настоящего полярника.

Аргумент из литературы. В рассказе Д. Лондона «Любовь к жизни» герой, оставленный товарищами, ползёт по тундре, голодный и больной. Его поддерживает не еда, а животная, почти мистическая воля не сдаваться стихии. Копков из Куваева – его интеллектуальный брат: он тоже ползёт, но не физически, а мысленно, и побеждает.

Заключение. Итак, в тяжёлых условиях труда человека поддерживает не только идея и братство, но и привычка смотреть в лицо стихии, не отворачиваясь. Зажечь свечи, когда гаснет свет, и признать: «я скриплю зубами, но делаю своё дело». В этом проявляются и мужество, и мудрость русского геолога.

Текст Куваева

В этом фрагменте из романа О.М. Куваева «Территория» поднимается проблема моральных опор человека, работающего в экстремальных природных условиях. Герои – геологи, проводящие лето в тундре, а зимой возвращающиеся в Посёлок, где их ждёт традиционный «вечер полевиков». Куваев показывает, что физические лишения (холод, пурга, южак, скудный быт) не являются главным испытанием; главное – сохранить волю и веру в смысл своей работы. Первая проблема: что заставляет людей добровольно терпеть нечеловеческие нагрузки? Автор отвечает: осознание «высшего смысла» как борьбы со злом. Монолог Копкова – ключевой: он сравнивает мирный труд геолога с военным подвигом и приходит к выводу, что и там, и там «устранение всеобщего зла». Вторая проблема – роль коллектива и традиций. «Вечер полевиков» – не просто застолье, а ритуал, отделяющий тех, кто выжил в тундре, от прочих. Чувство принадлежности к закрытому братству, где ценят не должность, а реальные заслуги («работяги с ним каждый год ходили одни и те же»), даёт психологическую защиту. Третья проблема – отношение к стихии. Куваев не романтизирует южак, он описывает его жестокую силу, но делает это почти поэтично. Геологи не проклинают погоду, не впадают в панику; они зажигают свечи и продолжают разговор о самом важном. Авторская позиция выражена через образ Копкова – чудака, легенды, человека, который «скрипит зубами» от боли, но не оставляет поисков смысла. Куваев убеждён: истинная стойкость рождается из сочетания трёх вещей: идеи служения добру, верности товарищам и способности смотреть в лицо стихии без страха. При этом он избегает пафоса: его герои не герои в ореоле, а «смурные, кособокие, молчаливые» люди, которые могут подморозить палец по глупости. Именно эта приземлённость делает их подвиг настоящим. Позиция писателя гуманистична: в любых, даже самых жестоких условиях человек остаётся человеком, если он нашёл то, ради чего готов «стонять во сне» и идти в южак.

(1)Традиционный «вечер полевиков» служил вехой, отделявшей один экспедиционный сезон от другого. (2)На вечер приглашались только те, кто провел лето в тундре…

(3)В длинном коридоре второго этажа поставили встык столы, собранные со всех кабинетов. (4)Во главе стола сидел Чинков, улыбчивый и добродушный.

– (5)Уважаемые коллеги! – сказал он высоким голосом. – (6)Прежде всего позвольте поблагодарить за честь. (7)Я впервые присутствую на празднике прославленного геологического управления не как гость, а как свой человек. (8)На правах новичка позвольте нарушить традицию. (9)Не будем говорить о минувшем сезоне. (10)Поговорим лучше о будущем. (11)Что такое открытие месторождения? (12)Это смесь случайности и логики. (13)Но всякое истинное месторождение открывается только тогда, когда созрела потребность в нём…

(14)В стену управления что-то глухо стукнуло, раздался как бы расширенный вздох и тотчас задребезжали, заныли стекла в торце коридора.

– (15)Господи благослови! – сказал кто-то. – (16)Первый зимний!
– (17)Что это? – тихо спросила Сергушова у Гурина.
– (18)Южак. (19)Первый за эту зиму.

(20)Каждый журналист, каждый заезжий литератор и вообще любой, побывавший в Поселке и взявшийся за перо, обязательно писал и будет писать о южаке. (21)Это все равно что побывать в Техасе и не написать слова «ковбой» или, будучи в Сахаре, не упомянуть верблюда. (22)Южак был чисто поселковым явлением, сходным со знаменитой новороссийской борой. (23)В теплые дни за склоном хребта скапливался воздух и затем с ураганной силой сваливался в котловину Поселка. (24)Во время южака всегда бывало тепло, и небо безоблачно, но этот теплый, даже ласковый ветер сшибал человека с ног, перекатывал его до ближайшего закутка и посыпал сверху снежной пылью, шлаком, песком, небольшими камнями. (25)В южак лучше всего годились ботинки на триконях и защитные очки горнолыжника. (26)В южак не работали магазины, была закрыты учреждения, в южак сдвигались крыши, и в крохотную дырку, в которую не пролезет иголка, за ночь набивались кубометры снега.

(27)Лампочки потускнели, стекла уже дребезжали непрерывно, и за стеной слышались все учащающиеся вздохи гигантских легких, по временам где-то било металлом о металл. (28)Люди сидели, сгрудившись за одним столом. (29)Лампочка помигала и погасла: или повредило проводку, или электростанция меняла режим работы. (30)Южак ломился в двери управления, набирал силу. (31)Копков принёс свечки. (32)Пламя свечей колебалось, тени прыгали по стенам.

(33)Рыжеволосый Копков прослыл чудаком, первопроходцем дальних маршрутов, в сорок лет уже был легендой. (34)Даже работяги с ним каждый год ходили одни и те же, похожие на начальника, смурные, кособокие, молчаливые и всё умевшие тундровики.
– (35)Такое получается дело, – как всегда, неожиданно забубнил Копков. (36)Он обежал всех шалым взглядом пророка и ясновидца, обхватил ладонями кружку, сгорбился. – (37)Лежим мы нынче в палатке. (38)Угля нет, солярка на исходе, погода дует. (39)Пуржит, палатка ходуном ходит, ну и разное, всем известное. (40)Лежу, думаю: ну как начальство подкачает с транспортом, куда я буду девать вверенных мне людей? (41)Пешком не выйдешь. (42)Мороз, перевалы, обуви нет. (43)Ищу выход. (44)Но я не о том. (45)Мысли такие: зачем и за что? (46)За что работяги мои постанывают в мешках? (47)Деньгами сие не измерить. (48)Что получается? (49)Живем, потом умираем. (50)Все!

(51)И я в том числе. (52)Обидно, конечно. (53)Но зачем, думаю, в мире от древних времен так устроено, что мы сами смерть ближнего и свою ускоряем? (54)Войны, эпидемии, неустройство систем. (55)Значит, в мире зло. (56)Объективное зло в силах и стихиях природы, и субъективное от несовершенства наших мозгов. (57)Значит, общая задача людей и твоя, Копков, в частности, это зло устранять. (58)Общая задача для предков, тебя и твоих потомков. (59)Во время войны ясно: бери секиру или автомат. (60)А в мирное время? (61)Прихожу к выводу, что в мирное время работа есть устранение всеобщего зла.

(62)В этом есть высший смысл, не измеряемый деньгами и должностью. (63)Во имя этого высшего смысла стонут во сне мои работяги, и сам я скриплю зубами, потому что по глупости подморозил палец. (64)В этом есть высший смысл, в этом общее и конкретное предназначение.

(65)Копков ещё раз вскинул глаза, точно с изумлением разглядывал неизвестных ему людей, и так же неожиданно смолк, отвернувшись.