Васека в рассказе «Стенька Разин» (В.М. Шукшин)
(486 слов) Василий Шукшин — мастер показывать странных людей. Его герои редко бывают удобными, правильными, гладкими. Они чудаки, выскочки, правдоискатели. Васека из рассказа «Стенька Разин» — из того же теста. Но есть в нем что-то особенное. Что-то такое, от чего в конце рассказа хочется плакать вместе с Захарычем.
Кто такой Васека на первый взгляд? «Двадцать четыре года от роду, один восемьдесят пять рост, большой утиный нос… и невозможный характер». Он меняет работы как перчатки: пастух, плотник, кочегар, молотобоец. Нигде не нравится. В конторе на вопрос «почему?» отвечает с убийственной прямотой: «Потому что я талантливый». Люди прячут улыбки. Они уверены: болтун, бездельник, «верста коломенская».
Но Шукшин постепенно разворачивает нам другого Васеку.
Вот он в кузнице. Кузнец, старый мастер, называет его «треплом». Васека пытается выковать подкову — получается, да не та. Старик легонько сжимает ее в руке и выбрасывает: «Иди корову подкуй такой подковой». Васека не спорит. Он остается в кузнице. Он признает: старик лучше. И вот тут происходит чудо. Васека приносит завернутую в тряпку фигурку. Человечек с ладонь величиной:
«сидит на бревне, опершись руками на колени. Голову опустил на руки; лица не видно. На спине… торчат острые лопатки. Худой, руки черные, волосы лохматые…»
Кузнец долго разглядывает. И выдает: «Смолокур… Таких нету теперь. А я помню таких». Васека глотает пересохшим горлом. Это признание дороже любых слов.
Вот он дома по ночам. Вырезает Стеньку Разина. Не спит, осунулся, «швыркает носом и приговаривает тихонько: „Сарынь на кичку“». А когда «не делается» — сидит у окна, смотрит на звезды и думает про атамана. Слушает рассказы Захарыча про то, как Стенька отдал голодному казаку свой кусок мяса, а потом выхватил саблю: «Я кому сказал: бери!». И у Васеки «повлажневшие глаза».
Вот финал. Стенька готов. Васека будит Захарыча. Тот смотрит на деревянную фигурку — атамана в исподнем белье, на которого навалились «богатые казаки», чтобы выдать. Захарыч плачет.
«Как они его… а! За что же они его?! За что?.. Гады они такие, гады!» — кричит старик. И Васека садится на табуретку и тоже плачет — «зло и обильно».
Шукшин не дает нам готовых ответов. Васека — гений? Наверное. Но гений, которого никто не признает, кроме пьющего старика-учителя. Васека — неудачник? Может быть. Но неудачник, который создал нечто, заставляющее плакать. Васека — чудак? Безусловно. Он говорит про себя, что его любят: «На самом деле они меня любят. И я их тоже люблю». Кто так делает? «Советно небось так говорить», — замечает кузнец. А Васека не видит в этом стыда. Потому что он действительно любит. Любит мать, Захарыча, кузнеца, всех людей. И любовь эта «жгла и мучила — просилась из груди». И он не знал, что нужно сделать для людей, «чтобы успокоиться». Он вырезал Стеньку Разина.
Шукшинская правда жестока и проста: настоящий талант почти всегда одинок. Васека не нужен миру с его подковами и бухгалтерией. Но мир, оказывается, нуждается в Васеке. Потому что без таких, как он, некому будет плакать над преданным атаманом. И некому напомнить, что даже в деревянной фигурке может жить душа. Васека — не чудик. Васека — совесть, которая вырезает себя из дерева. И от этого никуда не деться.
