Учитель в рассказе «Фотография, на которой меня нет» (В.П. Астафьев)
(412 слов) О чём может рассказать старая фотография, на которой тебя нет? О боли, которая не утихает десятилетиями. О доме, который давно сгорел. И об учителе, чью фамилию забыли, а слово «учитель» запомнили навсегда.
В рассказе Виктора Астафьева «Фотография, на которой меня нет» учитель — фигура на первый взгляд второстепенная. У него «малоприметное лицо», «печальные и оттого необыкновенно добрые глаза», уши «торчали, как у Саньки левонтьевского». Портрет не героический. Но именно этот человек меняет жизнь деревенской школы, а вместе с ней — отношение крестьян к детям и к будущему.
Учитель в Астафьеве — не просто «вежливый человек, который здоровается со всеми кряду», он играет роль моста между голодной, разорённой деревней 1930-х и миром, где есть «краски вроде пуговиц», «сладкие петушки на палочках», учебники, пусть один на пятерых. Он ездит в город на «сельсоветской кляче», выбивает весы для школьного ларька «Утильсырье». Дети сдают тряпьё, кости, старые самовары и получают взамен карандаши, тетради, переводные картинки. Это не благотворительность, а совместный труд ради общей цели. И учитель — заводила, организатор, главный добытчик.
Но главное — он остаётся человеком в нечеловеческих обстоятельствах. Эпизод со змеей: мальчишки кричат «Не бейте через плечо!», а учитель, никогда не видевший гадюк, «схватил палку и принялся молотить». Руки дрожат, лицо белое, волосы рассыпались, но он закрыл собой учеников. И потом виновато улыбается:
«Там, где я рос, никаких гадов не водится».
Он не знает леса, не знает змей, зато знает главное: детей надо оборонять, даже ценой собственного страха.
Астафьев не идеализирует. Учитель пьёт чай у бабушки, стесняется угощений, два стакана — и всё. «И не поел-то ничего», — удивляется бабушка. Но мальчик, герой-рассказчик, впервые в жизни «сидел за одним столом с учителем». Это момент приобщения к чему-то большему, чем собственная больная нога и пропущенное фото.
Самое сильное в рассказе — сцена с фотографией. Больной мальчик, не попавший в кадр, рыдает от бессилия. А учитель приходит к нему домой, приносит снимок и говорит:
«Ничего, ничего! Фотограф, может быть, еще приедет».
Не обещает, не врёт, но дарит надежду. И уходит, обернувшись у калитки, улыбаясь
«как только он умел улыбаться — вроде бы грустно и в то же время ласково».
Автор не помнит фамилии учителя. Никто в Овсянке не помнит.
«Тут, я думаю, сработала благодарная человеческая память, сблизив и сроднив дорогих людей». Осталось слово — «учитель».
И за этим словом стоит подвиг, который не гремит в сводках: каждый день быть вежливым, терпеливым, готовым броситься вперёд «оборонить своих учеников, помочь им в беде, облегчить и улучшить людскую жизнь».
Астафьев учит нас простой, но редкой вещи: настоящее уважение не выкрикивают на митингах. Его заслуживают тихо, поступками, а не словами.
