Чем страшны люди, подобные Манилову?
(397 слов) «Один Бог разве мог сказать, какой был характер Манилова», — пишет Гоголь. И добавляет убийственное:
«У всякого есть свой задор… но у Манилова ничего не было».
Казалось бы, ну и что страшного в безвредном мечтателе, который угощает гостя «щи от чистого сердца», дарит мёртвые души бескорыстно и даже кучеру говорит «вы»? Страшнее, чем в Собакевиче, который торгуется за каждую душу как за рожь? Оказывается, страшнее.
Люди, подобные Манилову, опасны не злом, которого у них нет, а полным отсутствием чего бы то ни было. Они не делают гадостей, они просто не делают ничего. «Хозяйство шло как-то само собою», мужик идёт пьянствовать, ключница ворует, в кладовой пусто. Манилов не обижает крестьян, но и не замечает в них людей. Двухсотлетняя книжка на четырнадцатой странице, два кресла с рогожей, которые «ещё не готовы» уже несколько лет, вечные прожекты о подземных ходах, которые никогда не построят… Это форма паралича души.
Чем страшна маниловщина? Тем, что она разъедает всё вокруг тихо, сладко, незаметно. Человек приятно улыбается, говорит красивые слова, но под этой патокой гниют живые жизни.
«Зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги?» — риторически спрашивает Гоголь.
«Но всё это предметы низкие», — отвечает он устами Манилова.
Вот она, главная страшная черта: люди, подобные Манилову, объявляют реальные проблемы «низкими», недостойными внимания. Им хорошо в «храме уединенного размышления». А в это время дворня спит «немилосердным образом», а дети растут с именами Фемистоклюс и Алкид, понятия не имея, что такое труд и сострадание.
Манилов не враг человечества. Он гораздо хуже: он могила человечества, присыпанная сахарной пудрой. Врага можно победить, перед ним можно устоять. А перед этой сладкой пустотой возникает не сопротивление, а скука и усталость.
«В первую минуту… „Какой приятный и добрый человек!“ В следующую… ничего не скажешь, а в третью скажешь: „Черт знает что такое!“ — и отойдешь подальше».
И отойдёшь. Потому что бесполезно спорить с тем, у кого «ничего не было». Он не услышит. Он зажмурит глаза, как кот, которого пощекотали за ухом, и продолжит мечтать о том, как государь пожалует их с другом в генералы.
Сегодня маниловы не вышли тиражом. Они сидят в открытых офисах, пишут красивые стратегии и проекты, которые никогда не будут реализованы. Они говорят о «духовном наслаждении» и «именинах сердца», но не могут назвать цифру умерших крестьян, а потому что им это неинтересно. И страшно здесь даже не их бездействие, а то, что оно всегда рядится в добрые намерения. Дорога в ад, как известно, вымощена ими. Манилов — первый камень на этой дороге.
