Дом Манилова (с цитатами из поэмы «Мертвые души»)
(403 слова) Дом Манилова можно смело назвать зеркалом его души. Или, точнее, зеркалом, в котором отражается полная внутренняя пустота. Гоголь не случайно начинает описание усадьбы с дороги, которая оказывается вдвое длиннее обещанной:
«если приятель приглашает к себе в деревню за пятнадцать верст, то значит, что к ней есть верных тридцать».
Дом Манилова — это вечное «чуть-чуть», обещание, которое никогда не сбывается.
Сам господский дом стоит
«одиночкой на юру, то есть на возвышении, открытом всем ветрам».
Он не укрыт ни лесом, ни садом, только жалкие пять-шесть берёз с «мелколистными жиденькими вершинами» да кусты сирени. Рядом находится беседка с претенциозной надписью:
«Храм уединенного размышления».
В этом названии выражается вся маниловщина: высокопарные слова о том, чего нет на самом деле. Ведь никаких размышлений, кроме сладких грёз о подземных ходах и каменных мостах, Манилов не ведает.
Внутри дома та же незавершённость. В гостиной стоит
«прекрасная мебель, обтянутая щегольской шелковой материей»
Но на два кресла ткани не хватило, и они уже несколько лет обтянуты «просто рогожею». Хозяин всякий раз предупреждает гостя:
«Не садитесь на эти кресла, они еще не готовы».
Они не будут готовы никогда, как и мебель в соседней комнате, о которой было сказано в первые дни после женитьбы, а прошло уже восемь лет.
Рядом с щегольским подсвечником из тёмной бронзы стоит
«какой-то просто медный инвалид, хромой, свернувшийся на сторону и весь в сале».
Но ни хозяин, ни хозяйка этого не замечают. Они слишком заняты поцелуями и сюрпризами: кусочками яблочка, бисерными чехольчиками на зубочистку. Гоголь с горькой иронией замечает:
«Конечно, можно бы заметить, что в доме есть много других занятий… Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто в кладовой? зачем воровка ключница?»
Но всё это «предметы низкие» для Маниловых.
Вершина этого мира — кабинет хозяина. Стены выкрашены «голубенькой краской вроде серенькой». На столе лежит книжка, заложенная на четырнадцатой странице, которую Манилов «постоянно читал уже два года». И повсюду табак: в картузах, в табачнице, просто кучей на столе. На окнах мы видим
«горки выбитой из трубки золы, расставленные не без старания очень красивыми рядками».
Это единственное, что Манилов делает с любовью и аккуратностью: выкладывает пепел.
Дом Манилова стал царством остановившегося времени, где вещи не доделаны, мечты не сбылись, а жизнь превратилась в сладкую, но мёртвую неподвижность. Даже когда Чичиков уезжает, Манилов остаётся на крыльце с трубкой, провожая бричку, и уходит в грёзы о том, как государь пожалует их с другом в генералы. Дом Манилова так и стоит на ветру, открытый всем ветрам, но закрытый для настоящей жизни.
