Анализ романа «Соборяне» (Н.С. Лесков)

Есть книги, которые читаешь с улыбкой, есть — со слезами, а есть такие, где эти состояния меняются каждые пять страниц, и ты не знаешь, то ли тебе хохотать над тем, как дьякон Ахилла выкрадывает скелет у учителя-нигилиста, то ли плакать над дневниковыми записями старого протопопа, который, прослужив Богу и людям полвека, получает в награду лишь «молчи!» и унизительные выговоры. «Соборяне» Лескова — именно такая книга: она умудряется быть одновременно и анекдотом, и трагедией, и памфлетом, и исповедью. И если вы до сих пор думали, что русская классика XIX века — это исключительно про «страдания молодого Вертера» в дворянских гостиных, то знакомство с старгородской поповкой станет для вас отрезвляющим, как та самая утренняя купель, куда каждый день окунаются герои Лескова. Здесь не рассуждают о «лишних людях», а борются с мертвецами, которых сварили в корчаге ради науки, и с живыми — которые ради этой науки готовы перегрызть друг другу глотки. В общем, добро пожаловать в Старый Город, где вера, глупость и русский характер сплелись в такой узел, что распутывать его придётся ещё очень долго. Многомудрый Литрекон сделал свой разбор книги и желает Вам приятного просвещения!

История создания

Замысел «Соборян» вынашивался Лесковым несколько лет и был тесно связан с его личным опытом. Писатель происходил из духовной среды (его дед и отец были священниками), детство провёл в Орловской губернии среди провинциального духовенства, и эта жизнь — с её бытом, страстями, унижениями и подвигами — была ему знакома не понаслышке. Начав литературную карьеру как публицист и очеркист, Лесков долго присматривался к материалам, которые могли бы лечь в основу большого произведения, и в 1860-х годах, в эпоху ожесточённых споров о церкви, реформах и нигилизме, он решил создать нечто вроде художественной хроники, где можно было бы показать жизнь русского духовенства без карикатур и без слащавости.

Первоначально «Соборяне» задумывались как цикл рассказов, но в процессе работы они сложились в цельный роман-хронику, который печатался в журнале «Русский вестник» в 1872 году. Примечательно, что Лесков не случайно назвал своё произведение именно хроникой: он хотел подчеркнуть документальность, почти летописную достоверность того, что описывает. Конечно, за этой «летописностью» скрывалась огромная художественная работа, но читатель должен был верить, что перед ним — не выдумка, а самый что ни на есть «срез» русской жизни. Сам Лесков, кстати, всегда болезненно реагировал на обвинения в излишней тенденциозности и в «карикатурности» и настаивал на том, что его герои списаны с живых людей, а конфликты — из реальной жизни уездного духовенства.

Жанр, направление

Определить жанр «Соборян» одной фразой невозможно. Лесков был писателем, который принципиально не вписывался в прокрустово ложе любых «измов». С одной стороны, перед нами социально-бытовой роман: здесь подробно выписаны все приметы эпохи, отношения между сословиями, конфликты с властями, проблемы образования и нигилизма. С другой — это философская драма, где главный герой, отец Савелий, борется не столько с людьми, сколько с собственными сомнениями и с духом времени, который он чувствует кожей. Но, пожалуй, самое точное определение дал сам автор: «хроника». Это не «роман» в привычном смысле (с любовной интригой, динамичным сюжетом и обязательным хеппи-эндом), а именно хроника — последовательное, почти бесстрастное повествование о жизни нескольких людей, которая течёт, как вода в Турице, не зная, куда её повернёт следующий поворот истории.

Если говорить о направлении, то Лескова чаще всего относят к реализму, но с оговоркой: это реализм особый, «идеальный», где гротеск соседствует с высокой патетикой, а смешное — с трагическим. В отличие от своих современников-тургеневцев или толстовцев, Лесков не стремится «исследовать душу» с микроскопом в руках; он скорее похож на иконописца, который пишет лики святых, но вдруг вставляет в композицию фигуру шута или пьяницу, чтобы напомнить: святость на земле всегда ходит бок о бок с грехом и глупостью. Кроме того, многие исследователи находят в «Соборянах» черты житийной литературы: судьбы Туберозова и Ахиллы выписаны как жития — с явным намёком на то, что эти люди, при всей их земной несуразности, являются праведниками, сохранившими Божий образ вопреки всему. Лесков словно говорит: не ищите святых в далёких пещерах. Они могут сидеть на камне посреди реки в одной исподней и обсуждать, куда делись кости утопленника.

О чём роман?

Если попытаться пересказать сюжет «Соборян» одной фразой, получится что-то вроде: «Три попа, утопленник и скелет, который всё время хотят похоронить, а он сопротивляется». Но, как это часто бывает у Лескова, внешний сюжет — лишь верхушка айсберга. Под ним скрывается глубокая история о том, как вера и культура, ещё вчера казавшиеся незыблемыми, начинают трещать по швам под напором новых идей. Главные события разворачиваются вокруг противостояния старгородского протопопа Савелия Туберозова и молодого учителя-нигилиста Варнавы Препотенского. Туберозов — человек старой закалки, для которого священнический сан не профессия, а призвание, а служение — не работа, а жизнь. Препотенский — типичный «новый человек» того времени, который отрицает Бога, критикует церковь, почитает науку и считает, что старые устои надо ломать без сожаления.

Конфликт между ними обостряется из-за сущего пустяка — скелета утопленника. Препотенский, увлечённый естественными науками, сварил тело умершего, сделал из него анатомический препарат и держит дома, чем приводит в ужас свою старушку-мать. Дьякон Ахилла, узнав об этом, вступает в войну за кости: он похищает их, хоронит, а Препотенский — откапывает. Эта битва за скелет превращается в символ битвы двух мировоззрений: один мир почитает даже мёртвое тело священным, другой — видит в нём лишь учебное пособие. И чем дальше, тем яснее становится, что столкновение нешуточное и что в этой войне, увы, победит не тот, кто правее, а тот, кто моложе и беспощаднее. В финале Туберозов, не выдержав травли и несправедливости, умирает, а Ахилла гибнет, спасая тонущего мальчика — и эта смерть становится последним и самым сильным его поступком.

Композиция и конфликт

По композиции «Соборяне» делятся на три части, и каждая из них соответствует разному этапу жизни героев. Первая часть — это своего рода экспозиция: мы знакомимся с обитателями старгородской поповки, их бытом, привычками, радостями и маленькими трагедиями. Здесь автор щедро рассыпает живые сцены, анекдоты, диалоги, заставляя читателя влюбиться в этих неуклюжих, смешных и одновременно трогательных людей. Вторая часть — нарастание конфликта: в город приезжает Препотенский, начинаются его стычки с духовенством, история со скелетом обрастает новыми подробностями, и читатель начинает догадываться, что за внешним фарсом кроется что-то куда более серьёзное. Наконец, третья часть — драматическая развязка: Туберозов остаётся не у дел, его мечты о «записке» о положении духовенства разбиваются о равнодушие начальства, а Ахилла, лишившись своего духовного наставника, теряет ориентир и погибает в финале.

Конфликт романа многоплановый. Внешний — это конфликт между старым и новым укладом жизни, между верой и безверием, между сакральным и утилитарным. Лесков не даёт однозначных оценок: он не осуждает нигилистов тотально и не идеализирует духовенство. Варнава Препотенский — фигура смешная и жалкая, но он — порождение времени, и его появление закономерно. Внутренний конфликт разворачивается в душе Туберозова: он мучительно осознаёт, что его привычный мир рушится, что его проповеди не слышат, а его попытки защитить паству воспринимаются как доносительство. Ещё один конфликт — почти комический — проходит через весь роман: это борьба Ахиллы с собственными страстями. Могучий дьякон, способный голыми руками переломить подкову, оказывается совершенно беззащитным перед лицом собственного простодушия и гнева — и это делает его одновременно и уязвимым, и величественным.

Главные герои и их характеристика

Протоиерей Савелий Туберозов — безусловный центр романа. Лесков изображает его с явной любовью, но без приторной идеализации. Туберозов — человек образованный, умный, честный, с горячим сердцем и твёрдым характером. Его дневник — это исповедь души, в которой есть и гордость, и смирение, и сомнения, и гнев. Он не святой в житийном смысле: он может обидеться на дьякона из-за глупой трости, он может спорить с властями до хрипоты, он может даже стыдиться своей гордыни — и при всём при этом остаётся человеком, ради которого не жалко «и свечи поставить, и душу положить». Его финал — смерть от горя после отстранения от должности — это приговор не ему, а системе, которая не умеет ценить людей его закалки.

Дьякон Ахилла Десницын — прямо противоположность Туберозову по темпераменту, но его духовный близнец по сути. Если протопоп — это разум, то Ахилла — это сила и сердце. Он велик ростом, могуч физически, простодушен до детскости и одновременно невероятно харизматичен. Ахилла — это русский богатырь, который вместо меча держит в руках конскую скребницу, а вместо битвы за веру вступает в драку за скелет. Он весь соткан из противоречий: может чуть не утопить лекаря из-за слова «астрагелюс», а может умереть, спасая ребёнка. В Ахилле Лесков показал, что святость не обязательно должна быть «умной» и «интеллектуальной»; она может быть просто «горячей» — и этой горячности хватит, чтобы согреть всех вокруг.

Отец Захария Бенефактов — третий из «соборян», человек совершенно иного склада. Если Туберозов — это лев, а Ахилла — медведь, то Захария — это скорее голубь. Он кроток, тих, почти незаметен, но его любовь к людям, его терпение и смирение — это та самая тихая сила, которая, возможно, даже важнее, чем громогласное красноречие протопопа. Захария — многодетный отец, у него куча детей, дом его похож на птичник, и сам он весь жизнь положил на то, чтобы просто быть добрым. Лесков не делает его главным героем, но без него образ «соборян» был бы неполным: он — та самая почва, на которой держится вся поповка.

Варнава Препотенский — антигерой, но не злодей в классическом смысле. Это порождение эпохи, молодой человек, который, как и многие нигилисты 1860-х, отринул старые ценности, но не нашёл ничего, чтобы их заменить. Он глуповат, самоуверен, смешон в своих претензиях на «научность» и вместе с тем по-своему несчастен. Его мать любит его до безумия, а он отрекается от неё на глазах у гостей — и в этой сцене Лесков показывает, что нигилизм для него не столько убеждение, сколько способ самоутверждения, причём довольно жалкий.

Темы и проблемы

Лесков в «Соборянах» поднимает целый спектр тем, актуальных как для его времени, так и для нашего. Вот лишь некоторые из них:

• Вера и безверие: центральная тема романа. Лесков показывает веру не как набор догм, а как живую, дышащую ткань повседневности. Безверие, напротив, изображается как нечто неестественное, почти болезненное — оно не приносит героям счастья, а лишь делает их смешными и жалкими.

• Человек и власть: Туберозов на протяжении всего романа сталкивается с чиновничьим произволом. Его бьют, унижают, затыкают рот — и это не потому, что он плохой священник, а потому, что власть не терпит людей, которые смеют мыслить и говорить правду.

• Отцы и дети: конфликт между поколениями показан не столько в отношениях Варнавы с матерью, сколько в столкновении старой, укоренённой в традиции культуры и нового, «революционного» сознания, которое отрицает любой опыт, накопленный предками.

• Святость и юродство: Лесков явно любуется идеей, что святым в России может быть не только «правильный» человек, но и тот, кто по-дурацки ведёт себя, кто делает глупости, кто смешон — потому что именно в этой «глупости» и заключается подлинная Божия мудрость.

• Смысл служения: Туберозов, умирая, мучительно спрашивает себя: ради чего он жил? Ответа у него нет, но читатель видит, что даже когда результаты служения не очевидны, само усилие, сама жертва уже имеет смысл.

• Судьба русской церкви: на примере старгородского прихода Лесков показывает, какой путь проходит русская церковь в середине XIX века — от живого, народного христианства к бюрократической структуре, где главным становится не любовь, а отчётность.

Основная идея

Главная идея «Соборян», на мой взгляд, состоит в том, что истинная святость не нуждается в официальном признании. Туберозов и Ахилла умирают как будто ни с чем: первый — в одиночестве и забвении, второй — случайно, в ледяной воде. Но Лесков настаивает: они — святые, потому что прожили жизнь не по расчёту, а по совести. Их «соборность» (именно так — во множественном числе) заключается не в том, что они образуют приход или общину, а в том, что каждый из них по-своему, но честно нёс свой крест.

При этом автор далёк от религиозной проповеди в узком смысле. Он показывает, что духовность может быть разной: горячей (Ахилла), мудрой (Туберозов), тихой (Захария). И все эти проявления — равны перед Богом. Но самое главное: живые души всегда оказываются сильнее мёртвых доктрин. Нигилист Препотенский с его «научными» подходами в итоге смешон и жалок, потому что за его словами — пустота. А «соборяне», со всеми их слабостями, остаются людьми, за которых не стыдно. Лесков как будто говорит: можно спорить о Боге, о церкви, о политике, но пока есть люди, готовые умереть за других (как Ахилла), Россия будет жить. И это, по-моему, главный урок его романа: не ищите идеальных героев, ищите живых.

Чему учит роман?

Если из «Соборян» извлекать мораль, то она, вероятно, звучит так: не будьте слишком серьёзными, когда надо быть просто человеком. Лесков показывает, что герои его хроники часто смешны, неловки, несдержанны — но именно это делает их настоящими. В отличие от Препотенского, который загоняет себя в рамки одной идеи и теряет человеческий облик, Туберозов позволяет себе и гневаться, и плакать, и любить — и именно эта полнота жизни сохраняет в нём душу.

Также роман учит не путать внешнее с внутренним. Чиновники, которые гонят Туберозова за его «доносы», считают себя носителями порядка, но на деле они — марионетки, лишённые живого чувства. А «соборяне», которых они презирают, живут по закону сердца. Это напоминание: власть и истина — вещи разные, и если хочешь быть истинным, не всегда угодишь начальству.

Наконец, «Соборяне» — это роман о прощении. Туберозов прощает даже своих врагов (хотя и не сразу). Ахилла прощает лекаря, который его дразнил. Захария прощает всех и вся, потому что он просто не умеет не прощать. И это не слабость — это сила, которую современный мир, увы, часто забывает.

Критика

«Соборяне» вызвали бурную реакцию в литературных кругах, причём оценки были диаметрально противоположными. Консервативная критика восторженно приняла роман: Аполлон Григорьев назвал его «неподдельным, глубоко верующим произведением», а Иван Аксаков писал, что Лесков создал «идеальный тип русского священника, которого давно искала литература». Однако с другой стороны баррикад роман встречали в штыки. Радикальные критики, например Дмитрий Писарев, обвиняли Лескова в клевете на «новых людей» и в реакционности. Правда, стоит отметить, что сам Писарев «Соборян» не рецензировал — его коллеги по «Русскому слову» писали, что образы нигилистов в романе карикатурны и несправедливы.

Любопытный отзыв оставил Лев Толстой: прочитав роман, он заметил, что «Лесков — наш лучший писатель», хотя добавил, что

«Соборяне» — «вещь странная, смесь трагедии и анекдота».

Фёдор Достоевский, который сам глубоко переживал тему веры и безверия, в письме к Лескову высоко оценил образ Туберозова, сравнив его с древними «подвижниками», но при этом упрекнул автора за излишнюю «забавность» в сценах с Ахиллой. На что Лесков остроумно отвечал:

«Праведничество без смеха, Фёдор Михайлович, — это сухая паства; смех — признак жизни».

В советское время «Соборяне» оказались в тени: их либо игнорировали, либо критиковали за «религиозную пропаганду». Но в постсоветский период роман получил новое прочтение. Современный исследователь Владимир Туниманов писал: «Лесков в „Соборянах“ создал не столько роман, сколько гимн человеческой стойкости, который не устаревает, потому что вопросы веры и безверия остаются вечными». А литературовед Ирина Столярова заметила, что «парадокс „Соборян“ в том, что они смешны до слёз — и печальны до смеха; и, наверное, именно это чувство — когда ты плачешь, но не перестаёшь любить своих героев — и есть главное, что делает эту книгу бессмертной».