Отношение Ноздрева к мертвым душам в поэме «Мертвые души» (Н.В. Гоголь)
(468 слов) Сделка Чичикова с Ноздрёвым — самая абсурдная сцена во всей поэме. И дело не в том, что Ноздрёв отказывается продавать мёртвые души. Все наше внимание привлечено к тому, как он это делает. Для него мёртвые души — не товар, не капитал, не бумажка. Для него это — фишки. Инструмент для игры и повод для спора.
Когда Чичиков, набравшись смелости, просит перевести на него мёртвых крестьян, Ноздрёв не торгуется, а начинает допытываться:
«А на что тебе?», «Ну уж, верно, что-нибудь затеял».
Он как ребёнок, которому показали новую игрушку: ему важно не купить-продать, ему важно узнать правила. И когда Чичиков лепечет про женитьбу и нехватку трёхсот душ, Ноздрёв тут же разоблачает его:
«Врешь, врешь!».
Но он не злится на обман, а восхищается им. Чичиков придумал аферу, а Ноздрёв хочет участвовать. Ему не жалко душ. Он готов отдать их даром. Почти сразу он произносит: «хотел, было, даром хотел отдать». Для него мёртвые души ничего не стоят, потому что они не приносят деньги.
Что дальше? Ноздрёв предлагает Чичикову купить жеребца, а души отдать в придачу. Потом — каурую кобылу. Потом — собак, «брудастых, с усами». Потом — шарманку. Он сыплет предложениями, как тот повар сыплет перец в суп. Ему не нужны деньги за души, ему нужен сам процесс обмена, азартный торг, ощущение, что он «обыграл» партнёра. Он даже предлагает вместе с душами отдать бричку Чичикову, лишь бы поменяться. В этом жесте — вся суть Ноздрёва:
«менять все что ни есть на все, что хотите».
Мёртвые души для него — ещё один предмет мены, не более ценный, чем трубка или собака.
Но когда Чичиков отказывается от всех безумных предложений, Ноздрёв переходит к последнему аргументу — игре.
«Поставлю всех умерших на карту», — говорит он.
Для него души — это ставка в банке. Он готов проиграть их или выиграть с тем же азартом, с каким проигрывает лошадей и экипажи. И когда Чичиков замечает, что Ноздрёв жульничает в шашках, происходит взрыв. Ноздрёв не потому злится, что Чичиков не хочет играть. Он злится, потому что его лишили удовольствия от риска, от спора, от возможности «нагадить» ближнему.
Интересно, что Ноздрёв легко отдал бы души даром, но из-за своего упрямства и желания настоять на своём он в итоге кричит:
«Черта лысого получишь!».
Он не продаёт их из принципа, из духа противоречия. Ему важен не результат, а процесс — процесс обмана, игры, спора.
В этом отношении Ноздрёва к мёртвым душам — вся трагикомедия его натуры. Он не понимает, что души — это люди, пусть даже умершие. Для него они — абстракция, игровой инструмент. Он готов менять их на собак, шарманки и брички, потому что в его мире всё взаимозаменяемо и ничего не стоит по-настоящему. Даже его собственная жизнь — это вечная игра, где нет ни выигрыша, ни проигрыша, есть только бесконечный, опустошительный азарт. Именно поэтому Гоголь и заканчивает главу пророчеством: «Ноздрев долго еще не выведется из мира». Потому что мир, где мёртвые души — просто фишки, а живое общение — повод для скандала, этот мир, увы, бессмертен.
