Манилов: вредный или безвредный человек?
(340 слов) «Хозяйством нельзя сказать чтобы он занимался, — пишет Гоголь о Манилове, — хозяйство шло как-то само собою». В деревне находится более двухсот изб, крестьяне есть, а толку никакого. Так кто же он: вредный помещик или просто безвредный чудак?
По меркам губернского города Манилов совсем не беден. У него двести душ, дом на возвышении, клумбы «по-английски», даже беседка с названием «Храм уединенного размышления». Но внутри этой «благодати» мы видим тотальную нищету духа. Два года он читает одну книжку на четырнадцатой странице. Два кресла в гостиной обтянуты рогожей, потому что на них не хватило шелка, и хозяин уже несколько лет предупреждает гостей:
«Не садитесь на эти кресла, они еще не готовы».
Рядом с щегольским подсвечником стоит
«медный инвалид, хромой, свернувшийся на сторону и весь в сале».
Гоголь описывает запустение души, прикрытое сладкой улыбкой.
Безвреден ли Манилов? На первый взгляд, да. Он никого не бьет, не обирает, даже мужику, который идет «пьянствовать», говорит «ступай». Он дарит Чичикову мертвые души бесплатно, растроганно плачет и жмет руку. Но в том и ужас, что его «доброта» — это равнодушие, обернутое в сахарную вату.
«Зачем глупо и без толку готовится на кухне? зачем воровка ключница? зачем пьяницы слуги?» — эти вопросы для Манилова «предметы низкие».
Ему некогда. Он занят тем, что мечтает о подземном ходе и о том, как государь пожалует их с другом в генералы.
Безвредность Манилова — иллюзия. Вред от него не прямой, а накопительный. Он не строит, не лечит, не учит. Он позволяет всему гнить «само собою». И эта гниль заражает всё вокруг: от заросшего пруда до душ детей, которым он пророчит дипломатическую карьеру, пока лакей вытирает им носы после обеда. Манилов не безвреден, потому что его бездействие разрушает мир медленнее и вернее любого злодейства.
Гоголь называет таких людей «ни то ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан». Самое страшное заключается в том, что они не виноваты. Они просто пусты. А пустота, прикрытая приятной улыбкой, заразительна. Сегодняшние маниловы не отнимают хлеб, не разоряют казну. Они просто сидят в своих «храмах уединенного размышления», пока вокруг всё идет само собою — к черту. И это, пожалуй, страшнее любой скупости.
