Краткое содержание романа «Соборяне» (Н.С. Лесков)

Роман-хроника Николая Лескова «Соборяне» повествует о жизни трёх священнослужителей старгородского собора — праведного и пылкого протопопа Савелия Туберозова, кроткого иерея Захарии Бенефактова и могучого, но простодушного дьякона Ахиллы Десницына — на фоне надвигающихся перемен в России 1860‑х годов; центральный конфликт разворачивается вокруг столкновения Туберозова с новыми вольнодумными веяниями, олицетворёнными в образе учителя-нигилиста Варнавы Препотенского, который глумится над верой и церковью, а также вокруг трагикомической истории с украденным скелетом утопленника, из-за которой Ахилла вступает в открытую борьбу с Препотенским; на фоне повседневных тягот, доносов, цензурных гонений и унижений от светской власти Туберозов ведёт дневник, где исповедуется в своих сомнениях и скорбях, а его попытки защитить паству и обличить неправду терпят крах; кульминацией становится гибель героев — Туберозов умирает от горя после отстранения от должности, а Ахилла, пытаясь спасти тонущего ребёнка, погибает в ледяной воде, символически завершив эпоху старомодного, честного и наивного духовенства, уступающего место новому, бездушному времени. Если у Вас еще остались вопросы, вот понятное краткое содержание романа «Соборяне» по главам. Приятного просвещения!

Глава первая

В центре повествования — трое священнослужителей Старгорода: протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницын. Савелий — статный, величавый мужчина за шестьдесят, с гривой седых волос и черными бровями, сохранивший до старости пылкость и энергию. Его честная и прямая душа видна в смелых, ясных глазах, которые умеют и радоваться, и гневаться, и скорбеть. Совсем иной — отец Захария: воплощение кротости и смирения, тщедушный, лысый, с детскими ручками и соломенными ножками, он старается занимать как можно меньше места и всегда прячет взгляд.

Третий герой, дьякон Ахилла — богатырского роста, необузданный и увлекающийся, получил за свою жизнь несколько метких прозвищ: «дубина», «воз дров», «непомерный» и, наконец, «уязвленный». Последнее прозвание прилипло к нему после случая в архиерейском хоре: исполняя сложное соло со словами «и скорбьми уязвлен», Ахилла так увлекся, что продолжал выкрикивать это слово даже после окончания концерта, не замечая, как его дергают и выводят из церкви. В отличие от своих собратьев, он еще относительно молод (за сорок), но уже с сильной проседью, хранит казачьи черты лица и отличается беспечностью и храбростью.

Глава вторая

Герои живут на старгородской поповке, на берегу реки Турицы, в собственных домах — каждый сообразно своему характеру. У Туберозова — аккуратный, чистый и светлый голубой домик, где царит идеальный порядок, ибо он бездетен. У отца Захарии — дом большой, но запущенный и больше похожий на птичник, потому что он благословлен многочисленным потомством, которое кишит повсюду. А у вдового и бездетного дьякона Ахиллы — простая мазаная хата без служб, с жердяным загоном для лошадей и сварливой старой служанкой Эсперансой, которую он укрощает, грозя посадить на крышу.

Между этими тремя друзьями, однако, случались и недоразумения. Самое значительное произошло из-за тростей, подаренных им предводителем дворянства: священникам достались золотые набалдашники, а Ахилле — серебряный, и дьякон воспринял это как унижение. Чтобы различить две одинаковые трости, Савелий велел сделать на них надписи: себе — «Жезл Ааронов расцвел», а отцу Захарии — «Даде в руку его посох». Ахилла же, к своему негодованию, из-за несоответствия сану вовсе лишили права носить подарок, а его трость заперли в шкаф. Эта «тростная распря» стала началом целой истории, обнажившей характеры героев и положившей начало их конфликтам.

Глава третья

Взволнованный Ахилла со слезами рассказывает о своем падении: обидевшись на протопопа, он поддался влиянию учителя Варнавки Препотенского, который в пьяной беседе стал хулить библейские чудеса и говорить о «недостоверности» фактов. Одурманенный вином и крамольными речами, Ахилла возомнил себя «Каином» и, подойдя к дому Туберозова, стал буйствовать, цитируя стихи. Разгневанный протопоп, выглянув из окна, назвал его неистовым Каином, и это слово поразило дьякона как громом, мгновенно отрезвив его.

С тех пор Ахилла терзается раскаянием и жаждет прощения, но Туберозов упорно молчит и держится холодно. Дьякон винит в своей беде Варнавку и клянется с ним расправиться, ибо тот не только совратил его, но и, по слухам, надругался над мертвым телом. Чтобы понять истоки драмы, рассказчик предлагает оставить пока Ахиллу с его местью и погрузиться в сокровенный мир отца Савелия, понаблюдав за ним в его собственном доме.

Глава четвертая

Действие переносится в дом Туберозова тихим летним вечером. Маленькая протопопица Наталья Николаевна, заботливая и любящая жена, готовит мужу постель, тщательно соблюдая все его привычки, но тревожится, ибо он весь день был невесел и задержался у исправника. Пока она ждет, к окну подходит дьякон Ахилла и в возбуждении сообщает ей «великую новость»: отныне с ним мир, а Варнавке пришел конец. Он рассказывает, что учитель сварил в зольной корчаге тело утопленника, и теперь этот поступок будет наказан.

Услышав приближающегося Савелия, дьякон исчезает. Протопоп возвращается усталый, и после вечерней трапезы и взаимного благословения с женой запирается в своей комнате, чувствуя, что ему не уснуть. Он берет старый календарь с собственными рукописными заметками и начинает перелистывать его, погружаясь в воспоминания. Рассказчик приглашает читателя стать невидимым свидетелем и прислушаться к тихому шепоту старца, который в ночной тишине обращается к своему прошлому.

Глава пятая

Начало служения и первые конфликты. Дневник открывается записью о рукоположении в 1831 году и первых проповедях, где Савелий позволил себе намеки на нерадивых чиновников, за что получил одобрение владыки, но с предостережением быть осторожнее. Вскоре его назначают в Старгород для борьбы с расколом, однако он сталкивается с бедностью причта и невозможностью действовать, а за попытку указать на эту проблему и за критику синода получает выговоры и обвинения в «непочтительности». Отдельно он описывает унизительное разорение раскольничьей часовни в 1836 году, когда солдаты-евреи срывали кресты, и толпа молилась у развалин, а городничий поливал народ водой из пожарных труб.

Унижения от светской власти и утешение в семье и природе. Туберозов записывает, как его вызывали к губернатору за отказ ходить с крестом в дома раскольников, где правитель-поляк кричал на него, обвиняя в сопротивлении царю, и он терпел это молча, памятуя пословицу. Особенно тяжело ему было, когда его же причт донёс на него за то же самое, и он, возвращаясь, сожалел, что не пошёл в академию, но дома его утешала жена. Важным моментом становится наблюдение за стариком Пизонским, который, сея зерно, молился за всех — и за благодарных, и за неблагодарных, — и это зрелище принесло Туберозову целебные слёзы и понимание, как природа врачует душу, а его проповедь о Пизонском вызвала недовольство знатных прихожан и привела к цензурным ограничениям.

Визит к боярыне Плодомасовой и борьба с поляками. Туберозов описывает поездку к Марфе Андревне, которая, несмотря на дряхлость, поразила его острым умом и резкими суждениями о России, случайностях в истории и неуважении к вере; она одарила его и жену дорогими подарками, деньгами и облачением, чем вызвала сплетни. Затем он записывает, как донёс на ссыльных поляков Конаркевича и Чемерницкого за насмешки над панихидой и многолетием, но за этот донос сам был жестоко поруган губернатором, которому пришлось «молчать», и лишь благодаря заступничеству владыки он избежал более серьёзных последствий.

Появление Ахиллы и конфликт с учителем Варнавкой. Туберозов фиксирует прибытие нового дьякона Ахиллы, чья мощь и добродушие вызывают у него отеческую симпатию, хотя он вынужден строго наказывать его за шалости — ношение трости, благословение мирян, участие в цирковых представлениях и даже пение в польском хоре. Одновременно дневник полон гнева на учителя Варнавку Препотенского, который в классе отрицает бессмертие души, учит детей сомневаться в чудесах и даже в присутствии Туберозова называет священников «антихристами»; бессилие отца Захарии ответить на дерзкие вопросы учеников и формальные замечания начальства лишь усиливают разочарование протопопа.

Последние записи и предчувствие беды. В поздних записях Туберозов с горечью признаёт, что сам измельчал, и стыдится былой мелочной обиды из-за тростей, а также сокрушается, что его проект о возвышении духовенства остался без ответа. Финальный эпизод — история с утопленником, которого городничий и лекарь отдали Варнавке «в интересах просвещения», и тот сварил тело, сделал скелет и выставил его на окне напротив алтаря, чем довёл мать до отчаяния; Ахилла вмешался в эту перепалку из-за костей, и Туберозов, завершая дневник, выражает тревогу, что из этого пустяка может выйти беда, и молится о наступающем дне Мефодия Песношского, которому дьякон придавал пророческое значение.

Глава шестая

Раннее утро в Старгороде. На берегу реки собирается обычная компания купальщиков: исправник Порохонцев со своим кучером Комарем и его женой Фелисатой, лекарь Пуговкин, старик Пизонский и дьякон Ахилла, который приплывает на коне. Сначала их фигуры в тумане кажутся фантастическими — исправник в халате с кнутом, Фелисата с медным тазом, — но при свете дня открывается простая идиллия: они собираются на большом камне посреди реки, чтобы искупаться и поболтать.

Лекарь первым добирается до камня и дразнит остальных. Ахилла моет своего коня. Порохонцев, из-за слабости ног, въезжает в воду верхом на Комаре. На камне собираются все пятеро, обсуждают новости: Пизонский радуется тишине и красоте природы, а лекарь с исправником вспоминают, как отдали Варнаве тело утопленника для науки. Ахилла сообщает, что украл кости у Варнавы, но они снова пропали, и у него осталась только щиколотка. Лекарь смеётся над «хвостиком», называет кость «астрагелюсом», что приводит дьякона в ярость — он хватает лекаря и начинает окунать его в воду, поднимая переполох.

Глава седьмая

Шум на реке будит протопопа Туберозова. У его дома останавливается экипаж молодой вдовы Александры Ивановны Серболовой, его бывшей ученицы. Она просит отслужить обедню по усопшему мужу и заезжает к просвирне Препотенской. Туберозов спешит в церковь, посылает за Ахиллой, но его не находят.

Тем временем Ахилла прибегает к протопопице и рассказывает, что кости, которые он выкрал у Варнавы, загадочно исчезли из его телеги, а потом снова появились в доме учителя. Он догоняет Туберозова у собора и признаётся, что чуть не утопил лекаря из-за глупой обиды. Туберозов называет его дураком и предсказывает, что из-за своей вспыльчивости он непременно кого-нибудь убьёт. В притворе они замечают учителя Препотенского, который подслушивает их разговор и злорадно улыбается.

Глава восьмая

Дарьянов, кузен Серболовой, идёт к домику просвирни Препотенской через кладбище. Стоит жаркий полдень, всё замерло. Он стучит в дверь — никто не отвечает. Он заглядывает в окно и видит большую комнату Варнавы и маленькую каморку его матери, но никого нет.

Слышен шум из сада — там кто-то работает. Дарьянов перелезает через забор и видит Варнаву, сидящего на земле среди груды человеческих костей. Учитель ожесточённо трёт кирпичи друг о друга, обсыпая себя красной пылью, похожей на кровь. Варнава принимает Дарьянова за Ахиллу и в ужасе хватает кости. Узнав гостя, он успокаивается и начинает рассказывать о своих злоключениях.

Глава девятая

Варнава жалуется Дарьянову, что главное горе его жизни — собственная мать, которая мешает ему заниматься наукой. Она записала скелет в поминанье как «раб Божий имрек», спорит о существовании хвостов у евреев и требует похоронить кости. Варнава возмущён её невежеством и считает, что старухам нельзя давать свободу — они только мешают прогрессу.

Он рассказывает, что Туберозов его ненавидит за вольнодумство, а недавно в училище протопоп назвал его «математиком» с угрозой: «Не добрались бы до твоей физики!» Варнава считает это оскорблением. Также он делится новостью: из газет он узнал, что в Ревеле сто лет лежало нетленное тело, и это дало повод Ахилле начать кампанию против его костей.

Глава десятая

Варнава продолжает рассказ: шпион Данилка сообщил ему, что Ахилла обещал отобрать кости и предать их погребению. Варнава тут же побежал к Бизюкиной за советом, но, вернувшись домой, не застал ни одной кости — Ахилла украл их через окно. Мать сказала, что «начальство потребовало», и дьякон унёс их. Варнава пошёл к Ахилле требовать возврата, но дьякон грубо ответил ему и пригрозил жандармами, намекнув, что у него есть «белая рукавица» — знак тайной полиции.

Варнава и Бизюкина решили, что все священники — шпионы. Бизюкина, по словам учителя, сама пострадала от отца и тётки, которые высекли её за попытку выйти замуж по любви, а жандармский офицер отказался ей помочь, назвав себя «заодно» с её семьёй. Теперь Бизюкина убеждена, что все они — часть тайной полиции, и советует Варнаве выкрасть кости обратно, обмотавшись капором для защиты от побоев.

Глава одиннадцатая

Варнава последовал совету: ночью прокрался во двор Ахиллы, нашёл кости в телеге, снял их, и спрятал. На этом история, казалось, завершилась, но утром он обнаружил, что мать снова закопала скелет в саду. Он умолял её сказать, где кости, обещал даже молиться Богу, но старуха не сдалась.

В отчаянии Варнава собирался ночью выкопать свежие кости на кладбище, но в школе ему сообщили, что свинья вырыла какие-то кости на берегу. Он бросился туда, и они оказались его. Началась драка с Ахиллой: Варнава вырвался, порвав сюртук, жилет и воротник, и убежал в сад. Теперь он решил уехать в Петербург, где его статьи принимают и требуют писать «резче», и там он готов швырнуть кости в лицо своим врагам.

Глава двенадцатая

Из-за куста появляется Серболова. Она слышала весь разговор и смеётся над планами Варнавы. Она зовёт его обедать, но учитель отказывается, жалуясь на мать, которая дружит с его врагами, хоронит кости и сердится, что он закуривает папиросу от лампады. Он также рассказывает, как угостил мать жеребятиной, а когда открыл правду, та пришла в ужас.

Серболова и Дарьянов уходят к столу, оставив Варнаву с его скелетом. Просвирня жалуется гостям на сына: он не верит в Бога, ест скоромное в пост, приносит в дом мертвецов и даже угрожал всех «резать». Старушка поит его наговорной водой, но безуспешно. Туберозов советует сослать Варнаву в Ташкент, но матери жалко сына.

Глава тринадцатая

Дарьянов возвращается за Варнавой и шепчет ему, что Серболова — агент тайной полиции и «приказывает» ему идти обедать. Это была шутка, но Варнава воспринимает её всерьёз и с чувством собственного достоинства является к столу, считая себя жертвой вражеских сил.

За обедом просвирня пытается уговорить сына помолиться и вкусить просфоры, но Варнава резко отвечает, что не хочет с ней быть ни на этом, ни на том свете. Старушка роняет тарелки, бьётся в истерике, моля Бога не слушать «отречений» сына, а Серболова и Дарьянов пытаются успокоить её. Варнава же остаётся абсолютно спокоен и продолжает есть, не обращая внимания на страдания матери.

Глава четырнадцатая

Дарьянов говорит Препотенскому, что скоро придёт Туберозов. Варнава бледнеет, но заявляет, что не боится протопопа и готов это доказать. Он уходит в сарай, снимает с ларя большие ночвы, прячет на них кости и ждёт.

Когда Туберозов приходит, Варнава не появляется, но затем вдруг распахивает ворота и выходит с ночвами на голове, на которых аккуратно разложены кости. Он проходит мимо изумлённого протопопа, показывает ему язык и направляется через кладбище на улицу. Просвирня с воплями бежит за ним, умоляя остановиться, но Варнава идёт вперёд, не оборачиваясь.

Глава пятнадцатая

На крыше соседнего дома сидит комиссар Данилка и кричит: «Не бей его!» — пугая учителя. Варнава бросается бежать, но на перекрёстке сталкивается с Ахиллой. В отчаянии он делает рывок и оказывается у окна Бизюкиной, вручает ей ночвы с костями, крича, что за ним гонятся «шпионы и духовенство».

Ахилла догоняет его и держит за руку, но в его лице нет злобы — ему скорее весело. Он замечает упавшие ребра и иронично предлагает Варнаве подобрать свои «астрагелюсы». Затем дьякон подходит к окну Бизюкиной и просит её не заступаться за учителя, но акцизник Бизюкин показывает ему череп и начинает щёлкать челюстями, издеваясь. Ахилла в ярости поднимает огромный камень, чтобы бросить в окно.

Глава шестнадцатая

В этот момент Туберозов хватает Ахиллу за руку и приказывает бросить камень. Дьякон повинуется, но с такой силой, что камень уходит глубоко в землю. Протопоп велит ему идти домой, и Ахилла уходит сконфуженный, как нашкодивший школьник.

Туберозов говорит Дарьянову, что теперь Ахиллу отдадут под суд за угрозы убийством. Дарьянов успокаивает его, уверяя, что всё кончится смехом, но протопоп не верит и с сердцем уходит домой, выписывая тростью злые эсы на пыльной дороге. Читателю обещают, что в следующей части хроники станет ясно, чей прогноз сбудется.