4 глава 2 части романа «Обломов» кратко
Эта глава — центральная в первой части романа. Штольц пытается вытащить Обломова из его добровольного затворничества, заставляет его неделю жить в суете петербургского света. В ответ Обломов произносит страстный монолог о пустоте этой жизни, а затем — исповедь о собственной погасшей душе. Именно здесь звучит слово «обломовщина», и Штольц решает во что бы то ни стало увезти друга за границу. Многомудрый Литрекон вот не ленился и составил анализ по плану и краткий пересказ всего романа. Приятного просвещения!
Кратчайшее содержание
Штольц целую неделю таскает Обломова по делам, обедам и гостям. Обломов изнемогает, возмущается «петербургской жизнью»: вечной беготнёй, жадностью, сплетнями, картами, пустыми разговорами. Штольц иронизирует, но Обломов не унимается: он видит вокруг только спящих, мёртвых людей, у которых нет глубокого интереса, своего дела, живой симпатии. Штольц просит нарисовать идеал жизни, и Обломов рисует деревню, жену, покой, природу, гостей, еду и музыку. Штольц называет это «обломовщиной».
Штольц напоминает Обломову его юность: книги, переводы, мечты о Европе, обещания, увлечение искусством. Обломов признаётся, что жизнь его началась с погасания: он гас в канцелярии, в книгах без применения, в пустых встречах, в любви к Мине, в лени. Штольц решает действовать: через две недели они едут за границу, потом в деревню. Обломов соглашается, но тут же начинает откладывать и искать причины. Штольц смеётся и говорит: «Теперь или никогда!»
Подробный пересказ
Штольц целую неделю насильно вытаскивает Обломова в свет: по делам, обедам, гостям, дачам. Обломов изнемогает от этой суеты, ворчит, что не снимает сапог, и заявляет, что петербургская жизнь ему не нравится. Штольц просит объяснить, что именно не так, и Обломов разражается гневной филиппикой против общества.
Обломов видит вокруг только бессмысленную беготню, жадность, сплетни, карты, пустые разговоры о чинах и деньгах. Люди кажутся умными и достойными, но заняты лишь тем, кто что получил, кто проигрался, кого повысили. Молодёжь спит наяву: танцует, гордится своим кругом, а сойдётся — пьёт и дерётся. Взрослые собираются на обеды, чтобы похвастать поваром и салоном, а потом злословят об отсутствующих. Ни искренности, ни симпатии, ни своего дела — только пустота, прикрытая всезнанием и светскими манерами.
Штольц иронизирует, но Обломов не унимается: он не видит нормальной жизни, а видит искажение идеала, указанного природой. Штольц просит нарисовать этот идеал. Обломов с воодушевлением описывает деревню, утро в саду, жену, чай на балконе, прогулки, обед, гостей, музыку, покой и тихую радость. Штольц слушает и называет это «обломовщиной». Обломов поражён странным словом, но защищается: разве не все ищут покоя, разве вся беготня мира не ради отдыха?
Тогда Штольц напоминает ему юность: книги, переводы, мечты о Европе, обещание увидеть Италию, Рафаэля, Везувий. Обломов когда-то горел, хотел служить, работать, учиться, путешествовать. Но всё это заглохло. Обломов признаётся: его жизнь началась с погасания. Он гас в канцелярии, в книгах без применения, в пустых встречах, в любви к Мине, в лени. Двенадцать лет во нём был заперт свет, который не вырвался и угас. Он сам понимает, что болен, но не может встать без чужой воли.
Штольц решает действовать: он не оставит друга, увезёт его за границу, потом в деревню, найдёт дело. Обломов сначала соглашается, но тут же начинает откладывать: квартира, Захар, Обломовка, тарантас, месяц-другой на сборы. Штольц смеётся над этими отговорками, называет их обломовщиной и уходит со словами: «Теперь или никогда!» Обломов остаётся растерянный, но в нём впервые за долгое время что-то дрогнуло.
