4 глава 3 части романа «Обломов» кратко

Эта глава — один из самых горьких и одновременно комичных моментов в романе. Обломов только что пережил счастливейшие минуты: Ольга улыбнулась ему, пообещала место в своей ложе, и он уже видел будущее, в котором они вместе. Но счастье оказалось хрупким, как мыльный пузырь. Достаточно было одного неосторожного вопроса Захара, чтобы весь воздушный замок рухнул. Гончаров с беспощадной правдой показывает, как человек, который не привык думать о деньгах, квартирах и обязанностях, вдруг понимает, что любовь — это не только пение и взгляды, но ещё и счета, переезды, слухи и ответственность. От этой правды Обломов, как всегда, пытается спрятаться. Понять героя помогут анализ романа по плану и краткое содержание по главам. Приятного просвещения!

Кратчайшее содержание

Обломов говорит Ольге, что переговорил с братом хозяйки, и обещает на неделе передать квартиру. Он ищет новое жильё, но цены его ужасают: четыре, шесть тысяч рублей, да ещё долг Пшеницыной. У него всего триста рублей, и он в панике. Но встреча с Ольгой, её пение, улыбки и обещание места в ложе на время заглушают тревогу. Он просит Ивана Матвеевича засвидетельствовать доверенность и успокаивается, решив, что до ответа из деревни можно ни о чём не думать.

Тем временем в доме Пшеницыной хозяйство идёт отлично: Агафья Матвеевна и Анисья нашли друг друга и вместе стряпают, убирают, делятся секретами. Обломов наблюдает за хозяйкой, хвалит её руки, говорит, что ей надо замуж. Но идиллию разрушает Захар: он простодушно спрашивает, когда свадьба. Обломов приходит в ужас — оказывается, люди уже всё решили, по кухням идут толки, а он ещё ничего не сделал: ни денег, ни квартиры, ни ответа из деревни. Он бранит Захара, потом Анисью, но те лишь подтверждают: да, говорили. И мало того — упоминают, что барон будто бы сватался за Ольгу, а серебро в доме Ильинских заложено. Обломов понимает, что счастье, которое казалось таким близким, на самом деле висит на волоске.

Подробный пересказ

Обломов приходит к Ольге и с деланной бодростью сообщает, что переговорил с братом хозяйки и надеется на этой неделе передать квартиру. Она уезжает с визитами, а он отправляется искать новое жильё. Но то, что он видит, повергает его в ужас: четыре комнаты — четыре тысячи, пять комнат — шесть тысяч. Прибавив к этому долг Пшеницыной, он не может даже вывести итог — настолько велика сумма. Он бежит к Ольге, где общество, пение, оживление. Она поёт для него, улыбается, приглашает завтра в театр, просит абонемент в кресло, обещает, что скоро он займёт место в её ложе. Обломов тает от счастья, забывает про деньги и только на следующее утро, увидев брата хозяйки, вспоминает о доверенности. Тот берётся засвидетельствовать бумагу в палате, и Обломов с торжеством сообщает Ольге, что дело сдвинулось. Он радуется, что можно пожить здесь, в доме Пшеницыной, где порядок и хозяйство идут отлично.

А хозяйство действительно идёт как по маслу. Агафья Матвеевна и Анисья, встретившись на кухне, с первого взгляда поняли друг друга. Анисья оценила, как ловко хозяйка управляется с горшками и кастрюлями, как безошибочно определяет свежесть рыбы и возраст курицы. Агафья Матвеевна, в свою очередь, увидела в Анисье родственную душу — такую же трудолюбивую, сноровистую, преданную делу. Они стали неразлучны: вместе стряпали, вместе пили кофе, вместе делились хозяйственными секретами — от варки варенья до выведения пятен с кружев. Обломов, наблюдая за этим союзом, чувствовал, что в доме есть крепкая, надёжная основа. Он пил превосходный кофе, ел вкусные пироги, слушал, как кудахчут куры и трещат канарейки, и думал, что жить здесь можно, пожалуй, и неплохо.

Он всё чаще заглядывал в полуоткрытую дверь, где хозяйка вечно что-то гладила, толкла, тёрла. Однажды он заговорил с ней: спросил, не устаёт ли она, что делает, когда нет работы. Она простодушно отвечала, что работа всегда есть: утром обед, после обеда шитьё, к вечеру ужин, а по праздникам — всенощная. Она не читает книг, не бывает в театре, потому что «а ужин как?». Обломов любовался её полными, круглыми локтями и вдруг сказал, что руки у неё хороши — хоть сейчас нарисовать. Она застыдилась, стала оправдываться, что рукава нынче неудобные, всё пачкаются. Он посоветовал ей выйти замуж, потому что она славная хозяйка. Она усмехнулась и ответила, что с детьми её никто не возьмёт. Этот простой, ни к чему не обязывающий разговор вдруг согрел Обломова, и он ушёл к себе с мыслью, что здесь тихо, хорошо, только скучно. Но скука эта была какой-то уютной, домашней, и он не спешил от неё избавляться.

Однажды, вернувшись поздно из театра, он долго стучал в ворота, иззяб, рассердился и объявил, что завтра же съедет. Но прошёл день, другой, неделя — он не съезжал. Ему было скучно без Ольги в неположенные дни, он жил только встречами с ней, ловил её взгляды, слушал пение. Но чем ближе подходила зима, тем реже они оставались наедине. У Ильинских постоянно были гости, и Обломову не удавалось сказать ей двух слов. Однажды после обеда он взялся было за шляпу, чтобы уйти, но Ольга с изумлением схватила его за руку: «Куда? Что вы станете делать?» Он признался, что ему скучно. Она строго посмотрела на него и велела ехать в театр. Он поехал, зевал, смотрел на сцену и думал только о том, чтобы скорее увидеть её в ложе. В антракте он протеснился к ней, но через пять минут ускользнул и услышал за спиной разговор двух франтов: «Что это за господин был у Ильинских?» — «Это Обломов какой-то, друг Штольца». — «Что ж он тут делает?» — «Dieu sait!» Эти слова, как нож, вонзились ему в сердце. «Какой-то», «что он тут делает» — значит, в свете уже заметили, уже спрашивают, уже смеются. Он уехал домой, не дождавшись конца оперы, и всю ночь его мучили мысли: кто он такой, зачем он здесь, что он может предложить Ольге?

А на следующий день случилось то, чего он боялся больше всего. Захар, простодушно глядя на него, спросил: «Вы нашли квартиру?» — «Нет ещё». — «Стало быть, свадьба-то после рождества будет?» Обломов вскочил как ужаленный: «Какая свадьба? На ком?» Захар спокойно ответил: «На Ильинской барышне. Люди Ильинские ещё летом сказывали». Обломов зашипел, затопал ногами, запретил даже думать об этом. Но Захар стоял на своём: Катя сказала Семёну, Семён Никите, Никита Василисе, Василиса Анисье, а Анисья ему. Значит, по кухням, по лакейским, по магазинам уже идут толки. Обломов в отчаянии объяснял Захару, что такое свадьба: это когда человека перестают звать по имени, а называют «жених», когда все показывают на него пальцем, когда надо каждый день ездить к невесте в палевых перчатках, когда нужно бегать по портным, сапожникам, мебельщикам, когда нужны деньги, квартира, экипаж, повар. А у него всего триста рублей, долг Пшеницыной, нет ответа из деревни, нет дома в Обломовке. Захар попробовал возразить, что «другие и с тремястами душ женятся», но Обломов закричал, что «другие» живут в двух комнатах, сами ходят на рынок, а Ольга Сергеевна на рынок не пойдёт. Он сам пришёл в ужас от той безотрадной картины, которую нарисовал.

Когда Захар ушёл, Обломов кликнул Анисью, надеясь, что она опровергнет слухи. Но Анисья, треща как сорока, подтвердила: да, говорили, но не о свадьбе, а о том, что барон будто бы сватался за Ольгу. Обломов похолодел. А потом Анисья добавила ещё более страшное: в доме Ильинских заложили серебро, приданого не готовят, барышня плачет да молчит, а тётенька всё головкой болит. Значит, у них тоже нет денег, значит, и там не всё благополучно. Обломов прогнал Анисью, сел в кресло и задумался. Счастье, которое ещё вчера казалось таким близким, вдруг поблекло и отступило. Любовь, чистая и законная, оказалась товаром, который надо купить, а денег не было. И он с горечью понял, что не готов к той серьёзной, взрослой жизни, которую требует от него Ольга. «Поблекло, отошло!» — раздалось внутри него. И он остался сидеть, не зная, что делать дальше.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *