Краткая биография Юрия Яковлева

Юрий Яковлев, автор тех самых текстов на ЕГЭ и ОГЭ, начинал как творец стихов про пионерское лето и «ленинскую дорогу», а закончил жизнь создателем «Умки» и пронзительных рассказов о блокаде. При этом он понюхал пороху под Москвой, рыл окопы, четыре с лишним года проходил в шинели, а потом вдруг стал писать для самых маленьких — и писал так, что его герой Коля Малявкин («собирающий облака») оказался ближе миллионам советских детей, чем иные академики. Юрий Яковлев — фигура удобная для официальных биографов (член партии, певец Конституции) и совершенно неудобная для скептиков. Потому что за казёнными строчками о «патриотическом воспитании» у него всегда билось живое, часто больное сердце фронтовика, потерявшего мать в блокадном Ленинграде. И эта двойственность — парадная и настоящая — делает его невероятно интересным.

Детство и происхождение

Родился Юрий Ховкин 26 июня 1922 года в Петрограде. Отец — Яков Давидович, бухгалтер, фамилия явно не крестьянская. Мать — Людмила Алексеевна Филина, бывшая сестра милосердия, из крестьянской семьи. Тут сразу национальный ребус: папа — Ховкин, мама — Филина, будущий писатель возьмёт псевдоним Яковлев — в честь отца, но при этом его единственный сын в зрелые годы уйдёт в ортодоксальный иудаизм и репатриируется в Израиль. Советская детская литература любит такие спрятанные сюжеты.

Дед по матери, Алексей Иванович Филин, — классический «человек из деревни», пришёл в Питер пешком с Белого озера, остался. Именно он ненавязчиво привил внуку любовь к земле, к корням. Каждое лето — в деревню, к навозу, к сенокосу. Позже Яковлев напишет «Воспоминания о корове», и читатель удивится, с какой нежностью городской мальчик, ставший взрослым, описывает бурёнку. Но главное в детстве — другое.

Когда Юрию было немного лет, отца арестовали. Дальше семья жила в бедности, мать тянула двоих детей одна. При этом, заметьте, Людмила Алексеевна была верующей — во времена воинствующего атеизма, при советской власти, когда репрессированные сидели по лагерям, она не снимала икону над кроватью. Сын перенял это умение сохранять внутренний стержень. И он навсегда запомнил: «Каждый день был связан с мамой. Она вела нас через трудную жизнь, создавая тёплое незамерзающее течение».

Отрочество и юность

Как все советские школьники, Юра носил красный галстук. Писал стихи в стенгазету, участвовал в кружках. Первое произведение — к столетию Пушкина. Ничего особо бунтарского, обычный грамотный мальчик из ленинградской бедноты. А потом — ноябрь 1940 года. Только окончил школу, восемнадцать лет. Призыв.

Он расстался с матерью на запасных путях Московского вокзала. Они больше никогда не увидятся. Этот кадр — как из фильма: парень в неловкой шинели, мать, уже чувствующая недоброе, последний взгляд. Война грянет через полгода, но для их семьи она началась здесь.

Армия, затем Великая Отечественная. Яковлев — химинструктор зенитно-артиллерийского полка. Не самая героическая, на первый взгляд, должность: противогаз, приборы химразведки. Но под Москвой, у деревни Фуники, его батарею бомбили каждый день. Он рыл окопы, траншеи, ходы сообщения и — могилы.

«Сколько земли перекопал за войну! — напишет потом. — Я весь был намагничен, а она железная».

В 1944-м получил медаль «За оборону Москвы», вступил в партию. Тогда это было естественно для фронтовика: партия — это страна, которая воюет.

И тут важный поворот: уже в окопах он начинает писать не просто письма домой, а стихи и очерки. Газета Московского фронта ПВО «Тревога» печатает его материалы. Он понимает: слово — тоже оружие, и для солдата, и для ребёнка, который ждёт отца с фронта. Война сделала из него поэта. Не институт, не литературный кружок, а воронки от бомб и похоронки.

Творческий путь

Демобилизовался Яковлев в декабре 1946-го. Шесть лет в погонах. Что делать? Жена (библиотекарь Нонна Сергеевна) советует поступать в Литературный институт. По рекомендации Николая Тихонова его берут. Учится он у Агнии Барто и Михаила Светлова — это вам не шутки. Барто потом будет оппонентом на дипломе.

В 1949 году выходит первый сборник «Наш адрес: стихи о пионерском лете». Тон задан: Яковлев — детский поэт. Пишет много, быстро, идеологически выверенно. «Какая сегодня погода», «Наш Андрейка», «Кому спасибо говорим» — всё это бодрые, ритмичные стихи про труд, Родину, пионеров. Не хуже, чем у Михалкова, но и не лучше. Такие же «правильные». В 1951-м его принимают в Союз писателей. Казалось бы, путь намечен: штамповать басни про ленивых школьников и заслуженные ордена.

Но в конце 1950-х происходит перелом. Яковлев много ездит по стране (Волго-Донской канал, Уралмаш, нефтяники Баку, китобойная флотилия «Слава»), работает журналистом. И его начинают бесить штампы. В 1954 году он печатает в «Смене» статью «Взвейтесь кострами, синие ночи», где прямо пишет: в пионерских лагерях — формализм и бюрократизм, нет романтики, нет души. Это смелый шаг для того времени.

И он переходит в прозу. В 1960-м в «Огоньке» выходит повесть «Станция «Мальчики» — о побеге восьмилетнего Алёши. Не поучительная, не героическая, а грустная, почти абсурдистская. Читатель и критика замерли. А дальше пошли «Мальчик с коньками» (1961), «Рыцарь Вася» (1964), «Он убил мою собаку» (1964). Яковлев начинает говорить о жестокости, одиночестве, незаметных подвигах. И в 1969-м появился «Умка». Мультфильм про белого медвежонка, который знает стихи про ёлочку, разойдётся на цитаты. И никто не вспомнит, что автор этого милого шедевра — суровый химинструктор, воевавший под Москвой.

Главные достижения

Первое и главное: Яковлев создал галерею «неудобных» детей. Коля Малявкин, который «собирает облака», — мечтатель, лодырь с точки зрения учителей, но человек с душой. Вася из «Рыцаря Васи» — заика, которого дразнят, но он спасает тонущую девочку. Яковлев первым в советской детской литературе (вслед за Крапивиным, но по-своему) показал, что ребёнок имеет право быть слабым, странным, негероическим — и при этом оставаться личностью.

Второе: память о войне без лака. Рассказ «Девочки с Васильевского острова» — это девять страниц, от которых стынет кровь. Таня Савичева, блокадный дневник, сухие строчки: «Умерли все. Осталась одна Таня». Яковлев не напишет ни одной фальшивой ноты. Или «Сердце земли» — о том, как сын возвращается на могилу матери, которую похоронили в братской могиле. Это автобиографично: его собственная мать умерла в блокаду летом 1942 года и лежит на Пискарёвском кладбище. Он не кричит, не агитирует — он просто показывает боль. И это сильнее любых патриотических од.

Третье: кино и мультипликация. По сценариям Яковлева снято около пятидесяти фильмов и мультфильмов. «Умка», «Семеро солдатиков» (Государственная премия СССР, 1979), «Колыбельная для мужчин». Он был членом худсовета «Союзмультфильма», и его голос часто значил больше, чем мнение чиновников. Заметим: в то время как его ровесники-диссиденты сидели по лагерям, Яковлев предпочитал пробивать лбом стену изнутри системы. И, надо сказать, иногда стена поддавалась.

Личная жизнь

Супруга Нонна Сергеевна — библиотекарь. Тихая, мудрая женщина, которая, вероятно, первой оценила его стихи и потащила в Литинститут. Жили они душа в душу, но семейная идиллия треснула по линии детей.

Сын Андрей (родился в 1948 году). В середине 1970-х он принимает решение, которое для советского номенклатурного сынка — как взрыв бомбы: становится ортодоксальным иудеем и репатриируется в Израиль. Юрий Яковлев — член КПСС, автор книг о пионерах и Конституции, публичный человек — пережил это мучительно. Они порвали отношения. Андрей уехал в 1987-м, стал учителем истории и Торы, пишет теперь под именем Эзра Ховкин. Отец, кажется, так и не простил — или не успел.

Впрочем, компенсировал он это любовью к животным. У Яковлева сменилось несколько овчарок: Динго, Эгри, Зной, Гвидон. Он подбирал бездомных собак. А ещё дружил с семьёй Берберовых, державшей в московской квартире львов. Да-да, самый настоящий лев Кинг жил в обычной «хрущёвке». Яковлев написал очерки, потом сказку «Лев ушёл из дома» и сценарии для двух фильмов. Представьте себе: детский писатель, убелённый сединами, гладит гриву живого льва. Это вам не «Мой ласковый и нежный зверь».

Отношения с властью

Яковлев не был диссидентом. Он вступил в партию в 1944-м, вышел из неё только вместе с Советским Союзом (фактически). Писал стихи о Ленине, книгу «Закон твоей жизни» — комментарий к Конституции. Мог бы превратиться в типичного «писателя-функционера», получающего дачи и машины за правильные тексты.

Но он позволял себе удивительные для партийца вещи. Статья «Взвейтесь кострами» (1954) — открытый разнос пионерским чиновникам. Рассказ «Он убил мою собаку» о мальчике, которого травят сверстники, а взрослые не замечают — это ведь тоже критика советского воспитания. Повесть «Саманта» (1986) — о девочке из США, посланце мира, — в самый разгар «холодной войны» выглядела почти крамольной: слишком человеческой по отношению к американцам.

Власть его терпела, потому что он был своим. Но иногда покусывала. В поздних переизданиях «Какая сегодня погода» вылетели упоминания о Сталине и лысенковской агрономии — это уже признак цензурного «теплого лампового» выхолащивания. Сам же Яковлев однажды ввязался в полемику с Лидией Чуковской (та критиковала Союз писателей), и выступил на стороне Михалкова. Словом, ангел с крыльями из голубиной почты, а не борец. Но — парадокс — именно его разрешённые, подцензурные произведения читались детьми как откровение.

Интересные факты

Казалось бы, что нового можно узнать о человеке, подарившем нам знаменитую фразу «Мы пойдём, мы помчимся на оленях утром»? А вот вам горсть сюрпризов.

1. Секретная анкетная инженерия. Взял псевдоним Яковлев — в честь арестованного отца. Фамилию Ховкин спрятал, но не отрёкся. Сын, кстати, вернулся к дедовой фамилии, став Эзрой Ховкиным.

2. Самая короткая автобиография в мире. В книге «Немного о себе» он написал: «Позавчера была война». Читатель думает, что это метафора. А это буквально: для ветерана годы спрессовались в одно «позавчера».

3. Война на кончике пера. Будучи химинструктором, Яковлев не нюхал отравляющих газов, зато нанюхался типографской краски во фронтовой газете «Тревога». Его боевой опыт — это ещё и опыт военкора.

4. Как он «Колыбельную для мужчин» написал. Познакомился с ослепшей от ран фронтовичкой Клавдией Шаликовой, написал очерк — и женщине сделали операцию, вернули зрение. Буквально спас человека словом.

5. Лев на диване. Приходил в гости к Берберовым, садился в кресло, а лев Кинг клал голову ему на колени. Фотографий нет, но современники подтверждают: Яковлев не боялся животных.

6. «Умка» без медведицы. Первоначальный сценарий был длиннее. Мультфильм ужали до 10 минут, но Яковлев потом сам написал продолжение — «Умка ищет друга». Там уже появляется медведица-мама, которая поёт ту самую колыбельную.

7. Плагиат или ученичество? Первые стихи очень похожи на Барто и Михалкова. Позже он перестал их включать в собрания. Стыдился, что ли?

8. Девочка с Васильевского острова существует. В его рассказе Тани Савичевой нет — но есть её дневник. Яковлев ничего не выдумал, он просто заставил дневник заговорить с новым поколением.

9. Лучшая роль — эпизод. В фильме по собственному сценарию «Семеро солдатиков» он сыграл крошечную роль — пожилого полковника. Говорили, что актёр из него никакой, но сцена с ним была самой тёплой.

10. Партийный билет и икона. Несмотря на членство в КПСС, он хранил дома икону — материнскую. Никому не показывал, но и не выбрасывал.

11. Почему он перестал писать стихи. После 1965 года почти полностью ушёл в прозу. Говорил: «В рифме не высказать боли, можно только прослезиться». Прозу он писал с фронтовой честностью.

12. Неожиданный подарок от Светлова. Михаил Светлов на лекции в Литинституте сказал: «Вы пишете как хорошо обученный солдат — чётко, скупо, бьёте в цель». Яковлев потом признавался, что это лучшая похвала в жизни.

13. Конституция и права ребёнка. В 1992-м, когда СССР рухнул, он написал последнюю книгу «Ваши права, дети» — по Конвенции ООН. Государство исчезло, а права остались. Умер он, по сути, над этим текстом.

Последние годы

В конце 1980-х популярность Яковлева пошла на спад. Новое время не жаловало ветеранов соцреализма, даже таких неудобных и искренних. Он продолжал писать: «Площадь Восстания» (повести о Ленине, 1989) — уже не вписывалось в повестку дня. «Ваши права, дети» (1992) — последняя попытка быть полезным. Его читали всё меньше, а сам он тяжело болел.

Сын уехал в Израиль, связь почти прервалась. Нонна Сергеевна, жена, болела тоже. Деньги кончились. Человек, который знал Светлова и Михалкова, которого награждал сам Кремль, умер 29 ноября 1995 года в московской квартире. Похороны были скромными — простились на Даниловском кладбище, без речей от ЦК.

Странная судьба: при жизни его ругали справа (за конформизм) и слева (за либеральные выпады). После смерти его забыли все, кроме тех, кто вырос на «Умке» и «Девочках с Васильевского острова». А это, между прочим, миллионы людей по всей бывшей стране. Может быть, это и есть настоящая народная любовь — не в орденах, а в том, что тридцатилетний менеджер вдруг напевает про медвежонка, который спит под ушко маме-медведице. И не знает, что эти строчки написал химинструктор, потерявший мать в блокадном Ленинграде…