Характеристика Чудика в рассказе Шукшина «Чудик» (таблица с цитатами)

Василий Шукшин однажды признался, что его тянет писать о «чудиках» — людях странных, неудобных, выпадающих из привычной колеи. Почему? Потому что в их нелепости вдруг проступает та самая правда, которую нормальные люди прячут под маской приличия. Герой рассказа «Чудик» — киномеханик из села Василий Князев — именно такой. Жена называет его ласково-презрительно «Чудик», а он искренне не понимает: почему попытка сделать приятное оборачивается скандалом? Почему нельзя написать жене стихи в телеграмме? Почему красивую коляску с журавликами встречают злобой? Эти сочинения — три попытки заглянуть в душу человека, который «обладал одной особенностью: с ним постоянно что-нибудь случалось», и понять, кто же на самом деле странный — он или мир вокруг.

Сочинение №1

Весь рассказ Шукшина — это цепочка унижений, которые Чудик терпит исключительно за свою доброту. Парадокс: его наказывают именно тогда, когда он хочет как лучше.

Взять хотя бы эпизод с пятидесятирублевой бумажкой. Чудик находит деньги в магазине, весело кричит:

«Хорошо живете, граждане!» — и тут же понимает, что бумажка его собственная.

Но признаться не может:

«Как он огорошит всех этим заявлением, как подумают многие: «Конечно, раз хозяина не нашлось, он и решил прикарманить»».

Он предпочитает потерять полмесячной зарплаты, чем прослыть жадным. И мучается потом вопросом, который повторяет как заклинание:

«Да почему же я такой есть-то?».

Или сцена с искусственной челюстью. Самолет трясет, пассажир теряет протез, Чудик находит его, радостно подает — и получает в ответ крик:

«Почему обязательно надо руками трогать? Где я ее кипятить буду?!»

Он не злится, а растерянно предлагает бедолаге поехать к нему:

«У меня тут брат живет. Вы опасаетесь, что я туда микробов занес? У меня их нету…»

Шукшин показывает трагедию человека, у которого инстинкт помощи сильнее инстинкта самосохранения. Чудик не умеет быть подлым — и страдает от этого больше, чем если бы украл или прошел мимо.

Сочинение №2

Когда я впервые прочитал шукшинского «Чудика», я поймал себя на мысли: а ведь я его ненавидел бы, если бы встретил в очереди. И это самое страшное признание. Потому что через три страницы я уже хотел быть на его месте — босиком по лужам, с чемоданом в одной руке и ботинками в другой.

Василий Егорович Князев, он же Чудик — это тридцать девять лет сплошного несоответствия. Несоответствия тому, как «надо». Внешность у него какая-то детская: «круглое мясистое лицо, круглые иссиня-белые глаза». Он не умеет острить, хотя «ужасно хочется». Его шутка про дюралевую блесну, которую жена «зажарила по ошибке», заканчивается собственным же «ха-ха-ха» и вопросом про целость зубов. Острота не удалась. Как и всё в его жизни.

Но самое поразительное в Чудике — его фатальная доброта. Он не может пройти мимо чужой беды, даже если эта беда — потерянная в самолете челюсть. Другой на его месте сделал бы вид, что ничего не заметил (челюсть — дело интимное). А Чудик радостно поднимает её и подает владельцу, чем вызывает взрыв ярости: «Почему обязательно надо руками трогать?!» И вместо того чтобы обидеться, он искренне предлагает бедолаге поехать к нему в гости, потому что «микробов у меня нету». Это уже не просто доброта — это какая-то клиническая неспособность к подлости.

Его вечный вопрос: «Да почему же я такой есть-то?» — звучит в рассказе дважды. После потери пятидесяти рублей, которые он побоялся забрать, чтобы не прослыть жадным. И после скандала с разрисованной коляской, когда сноха выгнала его вон. Он действительно не понимает: почему нельзя сделать приятное? Почему журавлики и петушки на детской коляске — это «народное творчество», которого «не поймет» городская буфетчица? Почему телеграмма «Ветка сирени упала на грудь, милая Груша меня не забудь» — это «не для взрослого человека»?

Шукшин гениален в одном наблюдении: Чудик страдает не от того, что его бьют шумовкой по голове или обзывают дураком. Он страдает от одиночества. «Когда его ненавидели, ему было очень больно. И страшно. Казалось: ну, теперь все, зачем же жить? И хотелось куда-нибудь уйти подальше от людей, которые ненавидят его или смеются».

И вот здесь возникает главный вопрос характеристики: кто на самом деле «чудик»? Тот, кто красит коляску журавликами, или та, кто за это выгоняет? Тот, кто поднимает чужую челюсть, или тот, кто кричит

«Где я ее кипятить буду?»

Чудик — единственный нормальный в этом мире. Он просто забыл выучить правила игры: будь эгоистом, не лезь с добротой, не рисуй, не пой, не пиши стихов жене. А он не умел по-другому. И в этом его трагедия и его победа.

Потому что финал рассказа — это гимн жизни. Он возвращается ни с чем: деньги потеряны, сноха ненавидит, брат грустно вздыхает, отпуск псу под хвост. И что делает Чудик? «Вышел из автобуса, снял новые ботинки, побежал по теплой мокрой земле… Подпрыгивал и пел громко: «Тополя-а-а, тополя-а-а…»»

Он не сломался. Он просто снял ботинки — символ этой дурацкой «культурности», которая жмет и натирает. И побежал босиком. Потому что земля — она своя. И дождик — рясный, парной. И песня — глупая, но своя.

Вот такой он, Чудик. Нелепый, смешной, неудобный — и единственно живой среди всех этих «правильных» людей с газетами и челюстями в стакане. Шукшин как будто спрашивает нас: а ты сможешь снять ботинки и побежать под дождем, когда весь мир скажет, что ты дурак? Чудик смог. И потому он — герой.

Сочинение №3

Удивительное дело: финал рассказа — один из самых оптимистичных в русской литературе. Чудик возвращается домой ни с чем: отпуск испорчен, с деньгами пролетел, сноха выгнала. Но Шукшин пишет:

«Домой Чудик приехал, когда шел рясный парной дождик. Чудик вышел из автобуса, снял новые ботинки, побежал по теплой мокрой земле — в одной руке чемодан, в другой ботинки. Подпрыгивал и пел громко: «Тополя-а-а, тополя-а-а…»»

Этот образ — босой человек, бегущий по лужам и орущий песню — сильнее любых философских трактатов. Чудик ничего не понял из своей поездки? Не усвоил урок? Нет, он усвоил главное: нельзя сломать того, кто умеет радоваться дождю. Его изгнали, обозвали дураком, но он все равно поет. Он снял ботинки — символ «культурного» человека, который жмет, и пошел босиком, как в детстве.

Вспомним, как в начале рассказа он мечтал быть шпионом, а в конце просто бежит под дождем. Шукшин говорит нам: счастье — не в карьере, не в признании, а в этой способности — после всех ударов судьбы снять ботинки и запеть. Чудик, которого все считают странным, на самом деле единственный знает рецепт жизни. Остальные — те, кто остается в ботинках, — так и не научатся.

Таблица с цитатами

Вот таблица с цитатами «Черты характера Чудика»:

Черта характера Чудика	Цитата из книги (с комментарием)
Неуклюжая доброта / Желание всем угодить	«Чудик стал успокаивать брата. — Брось, не расстраивайся. Не надо. Никакие они не злые, они — психи. У меня такая же». (Чудик оправдывает даже злую сноху, пытаясь сохранить мир)
Наивная вера в то, что красота всем нужна	«Разрисую-ка я ее. Он дома так разрисовал печь, что все дивились… Не колясочка, а игрушка. Представил, как будет приятно изумлена сноха». (Эпизод с коляской — трагикомический пик его наивности)
Неспособность к подлости даже в ущерб себе	«Нет, не пересилить себя — не протянуть руку за проклятой бумажкой. Могут еще и не отдать».(Про найденные 50 рублей, которые оказались его собственными)
Потребность в любви и принятии	«Когда его ненавидели, ему было очень больно. И страшно. Казалось: ну, теперь все, зачем же жить?» (После скандала со снохой; оголенная, детская реакция)
Творческое начало / Тяга к преображению мира	«По верху колясочки Чудик пустил журавликов — стайку уголком, по низу — цветочки разные, травку-муравку, пару петушков, цыпляток…»
Полное непонимание светских условностей и правил	«Составьте иначе. Вы — взрослый человек, не в детсаде. — Почему? Я ей всегда так пишу в письмах. Это же моя жена!» (Разговор с телеграфисткой о стихах в телеграмме)
Бескорыстие / Готовность помочь незнакомцу	«Поедемте со мной? — предложил он. — У меня тут брат живет. Вы опасаетесь, что я туда микробов занес? У меня их нету…» (Пассажиру с потерянной челюстью в самолете)
Способность к радости вопреки обстоятельствам	«Чудик вышел из автобуса, снял новые ботинки, побежал по теплой мокрой земле… Подпрыгивал и пел громко: «Тополя-а-а, тополя-а-а…»»(Финал — возвращение домой после позорного изгнания)
Глубокая рефлексия / Попытка понять себя	«Да почему же я такой есть-то? — вслух горько рассуждал Чудик. — Что теперь делать?..»(Дважды повторяется в рассказе — лейтмотив его натуры)
Любовь к «живому» общению	«Чудик хотел выяснить вот что: он слышал, что в самолетах дают поесть. А что-то не несли. Ему очень хотелось поесть в самолете — ради любопытства». (Характерная деталь: не ради еды, а ради опыта)