В чем проявляется бесчеловечность войны? (по тексту Суриса)
Сочинение-рассуждение по проблеме исходного текста предполагает глубокий анализ авторского замысла и художественных средств его воплощения. Важно не только сформулировать проблему и позицию автора, но и показать, каким образом она раскрывается в тексте. Для этого в комментарии необходимо привести два значимых примера-иллюстрации, пояснить их и установить смысловую связь между ними. Завершающей частью сочинения становится собственное отношение к позиции автора, аргументированное примерами из литературы, истории или личного опыта. Соблюдение этих требований позволяет создать логически выстроенное и содержательное высказывание.
Сочинение 1
В тексте Бориса Суриса поднимается проблема бесчеловечности войны. Автор показывает, что война проявляет свою жестокую сущность не только в физическом уничтожении людей, но и в полном разрушении их внутреннего мира.
Позиция автора заключается в том, что бесчеловечность войны состоит в её способности сводить человеческую жизнь к инстинкту выживания, лишая человека прошлого, будущего и даже ощущения собственной личности. Это особенно ярко выражено в эпизоде, где герои прячутся в узкой щели, похожей на могилу (предложения 5–6). Образ укрытия подчёркивает: человек уже при жизни оказывается как бы погребённым, лишённым свободы и достоинства.
Вторым важным примером является размышление рассказчика о том, что «человечество исчезло», а весь мир сузился до грязной щели и пары сапог перед глазами (предложения 26–32). Здесь война уничтожает не только физическое пространство, но и духовное содержание жизни героя. Смысловая связь между примерами заключается противопоставлении — в переходе от внешней угрозы смерти к внутреннему ощущению полного обесценивания человеческого существования.
Я согласен с позицией автора. Война лишает человека всего, что делает его личностью. Это подтверждает повесть В. Быкова «Сотников», где война ставит героев перед бесчеловечным выбором, разрушая их внутренний мир. Таким образом, Сурис показывает войну как абсолютное отрицание человеческого в человеке.
Сочинение 2
Б. Сурис в своём тексте размышляет о том, в чём проявляется бесчеловечность войны. Автор убеждает читателя: война уничтожает саму ценность человеческой жизни, превращая человека в беспомощную жертву стихийного насилия.
Позиция автора выражена в изображении абсолютного неравенства сил: десятки самолётов обрушивают бомбы на «маленьких и беззащитных» людей, у которых нет ничего, кроме ненадёжной щели (предложения 9–11). Этот контраст подчёркивает безличность и жестокость войны, в которой человек перестаёт быть ценностью.
Другим примером служит описание состояния героев во время бомбардировки, когда они «старались не думать и не дышать» (предложения 22–23). В этот момент исчезает всё человеческое: мысли, чувства, мечты. Смысловая связь между примерами заключается в переходе от причины к следствию, когда внешнее насилие приводит к внутреннему опустошению личности.
Я разделяю позицию автора. Война неизбежно обесценивает человеческую жизнь. В качестве аргумента можно обратиться к роману Э. М. Ремарка «На Западном фронте без перемен», где солдаты постепенно теряют способность мыслить и чувствовать, превращаясь лишь в тела, стремящиеся выжить. Следовательно, бесчеловечность войны проявляется в её разрушительном воздействии на саму сущность человека.
Сочинение 3
В тексте Бориса Суриса рассматривается проблема бесчеловечности войны как явления, уничтожающего духовные ориентиры и смысл человеческого существования.
Позиция рассказчика заключается в том, что война стирает границы между жизнью и смертью, лишая человека будущего и надежды. Это проявляется в эпизоде, где герой осознаёт, что прошлое исчезло, а будущее оказалось под сомнением (предложения 36–38). Мир сузился до «грохота и воя», и ничто иное уже не имеет значения.
Вторым примером является образ мечтаний и юношеских планов, которые «сплющиваются» и умещаются на подошвах сапог (предложения 30–31). Этот художественный приём символизирует полное крушение духовных ценностей. Смысловая связь между примерами состоит в последовательном перечислении всех отрицательных аспектов такого явления, как война: сначала она разрушает надежду, а затем уничтожает саму человеческую память о смысле жизни.
Я согласен с автором. Война всегда бесчеловечна, потому что она уничтожает не только тела, но и души. Эту мысль подтверждает роман Б. Васильева «А зори здесь тихие…», где гибель молодых девушек особенно остро подчёркивает жестокость войны, отнимающей у человека право на будущее. Таким образом, Сурис показывает войну как силу, несовместимую с самой идеей человечности.
Текст Суриса
Текст Суриса из сборника Дощинского для подготовки к ЕГЭ по русскому языку представляет собой напряжённый психологический этюд, в котором центральной проблемой становится столкновение человеческого сознания с абсолютным ужасом войны, стирающим все высшие смыслы и сводящим жизнь к базовому инстинкту физического выживания. Автор исследует, как под бомбёжкой рушится вся сложная конструкция человеческой личности — мечты о прекрасном, юношеское высокомерие, сама память о человечестве — сжимаясь до размеров «четырёх могильных стенок» щели и грязных подошв сапог товарища. Авторская позиция выражена с беспощадным натурализмом: война не героична в этот момент, она абсурдна и всеразрушающа, она аннигилирует личность, превращая мыслящего человека в «скрюченное тело», для которого единственной реальностью становятся животный страх, тактильные ощущения грязи и оглушительный грохот небытия. Однако сама фиксация этого процесса распада, это предельно детализированное свидетельство о «схлопывании» вселенной до точки — и есть скрытый гуманистический посыл автора: показать, что война есть абсолютное зло именно потому, что она отнимает у человека его человеческое, оставляя лишь первобытный ужас перед неминуемой гибелью, где «холодная земля, спасающая от бомб, и пара сапог — больше ничего».
— (1)Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… (2)Двадцать семь… (3)Откуда их столько взялось! — (4)Не меньше полусотни, — сказал я. (5)Мы стали на край узкой щели, готовые спрыгнуть туда, когда придёт момент. (6)Она была узкая и глубокая, как могила, и очень неуютная, а после вчерашнего дождя в неё натекла вода, но всё же было очень благоразумно заранее выкопать хоть такую щель. (7)Мерный рокот авиационных моторов рос и ширился, заполнял пространство, десятки тысяч лошадиных сил несли по воздуху сотни тонн бомб, чтобы в сознании собственного превосходства и безнаказанности сбросить их на наши головы. (8)В тяжкий гул вмешались одиночные винтовочные выстрелы, несколько раз бухнули противотанковые ружья, и где-то нервно и коротко прострочили из бесполезного автомата. (9)Гул моторов перекрывал все остальные звуки: «юнкерсы» шли чётким строем, тройками, одно звено за другим, всё небо было полно самолётов, маленькие, тонкие «мессеры» вились между тяжело нагруженными машинами. (10)Рокот нарастал, и в этом рокоте стало различимо заунывное подвывание — верный признак немцев. (11)Самолёты всё шли, их было и в самом деле не менее пятидесяти, и было удивительно: неужели такая громада вся против нас, таких маленьких и беззащитных, у которых нет ничего для спасения, кроме этой ненадёжной щели. — (12)Сюда летят, — сказал Артёменко. (13)Доктор зачем-то застегнул шинель на все пуговицы, потом опять распахнул её. (14)Он заметно побледнел. (15)Первая партия развернулась от ярко сияющего солнца, выстроилась и стала медленно кружить, как будто высматривая что-то на земле. (16)Спокойное ясное небо голубело в самой вышине. (17)А земля загудела и забилась дрожью, отзываясь на неумолчный глухой вой и рокот. (18)Вот первая тройка, клюнув носом, стремительно пошла в пике. (19)Самолёты падали чуть ли не до самой земли, а затем взмывали кверху, показывая нам своё бронированное брюхо и жёлтые концы крыльев, и от них оторвался и понёсся вниз нарастающий пронзительный визг, и донеслись тупые удары, и за ближними хатами встали развесистые синие с чёрным дымы, шурша прилетел издалека и упал около нас обессилевший осколок, и следующая тройка вышла в пике — прямо на нас. (20)Артёменко дёрнул меня за руку, и мы оба свалились в щель, где уже лежал доктор, и закрыли головы руками, и бомбы с визгом пролетели над нами одновременно с ревущим «юнкерсом» и взорвались где-то совсем недалеко, ослепительно блеснуло, и посыпались грязь и осколки, и щель заволокло синим дымом. — (21)Перелёт, — приподнялся было я, но поскорее опять уткнулся в сапоги доктора, потому что «юнкере» — тот же самый или другой — страшно низко прошёл над нами, стреляя, и видно было, как из втулок пропеллеров вырываются короткие язычки огня, и опять провизжало над нами и пробарабанило по земле. (22)А потом пошло светопреставление: грохот близких и далёких взрывов, вспышки пулемётных очередей, лай автоматических пушек, рокот и вой пикирующих самолётов, и прилетали на край щели тихие осколки и комья земли, и дым закрыл небо, и в голову не приходило ничего, кроме того, что прямое попадание в щель не такая уж невозможная штука. (23)Мы лежали на самом дне, сжавшись в комок, и старались не думать и не дышать. (24)Грязные подошвы докторских сапог оказались у меня как раз под щекой и пачкали всё лицо, но отодвинуться от них было некуда, да и незачем. (25)Какое это имело значение, когда каждую секунду от нас могло ничего не остаться? (26)Человечество исчезло. (27)Человечество и мир ограничивались четырьмя могильными стенками, покрытыми полужидкой слизью, лужей воды под животом, тремя скрюченными телами, в которых пока ещё теплилась жизнь, и этими сапогами у самых глаз. (28)Подошвы сапог придвигались всё ближе и ближе и разрастались до гигантских размеров. (29)Они поглощали всё остальное. (30)Былые детские мечты о счастливом будущем, искания правды в служении прекрасному, высокомерные юношеские планы покорения вселенной путём создания прекрасных произведений искусства — всё, чем когда-то была заполнена моя недолгая жизнь, сплющивалось, сжималось до степени конспектов и полностью умещалось на поверхности этих подошв, подбитых железными подковками и облепленных жёлтой глиной. (31)Да и не были ли они последним, что мне суждено видеть на этом свете, — торчащие перед глазами подкованные подошвы?.. (32)Холодная земля, спасающая от бомб, и пара сапог — больше ничего. (33)Остальное осталось там. (34)Снаружи. (35)Но там сейчас грохот и вой и тоже больше ничего. (36)Близость смерти вдруг замкнула наше существование в узкую, как мышеловка, рамку, по обеим сторонам которой больше ничего не было. (37)Исчезло прошлое, и под сомнением оказалось будущее. (38)Только грохот и вой — больше ничего… (39)И земля ходит ходуном, трясётся и вот-вот сойдётся вверху над нами, окончательно похоронив. (40)Мне показалось, что я задыхаюсь.
