Можно ли убивать беззащитное животное?

Осеннее поле, грязь по колено, мокрый заяц, который, словно герой боевика, разворачивается лицом к преследователям, потому что бежать уже не может. А два охотника вместо того, чтобы пожать друг другу руки и помочь ушастому бедолаге отмыть лапы, начинают выяснять отношения с помощью кулаков и винтовок. Один готов расстрелять животное в упор, второй — пристрелить коллегу. В этой сцене от Токаревой есть всё: и трагизм, и абсурд, и отчаянный вопрос — а можно ли убивать того, кто не может дать сдачи? Честно говоря, если подходить с юмором, то сам заяц выглядит мудрее всех: он сел, развернулся и сказал своей позой: «Ну, давайте, герои, покажите, на что вы способны против килограмма грязи». И мы, как читатели, понимаем: ответ на вопрос Токаревой лежит не в охотничьих правилах, а в глубине человеческой совести. Посмотрим, что написал на эту тему Многомудрый Литрекон? Приятного просвещения!

Сочинение 1

Вступление
Можно ли убивать беззащитное животное? В современном мире, где человек вооружён до зубов, а звери остаются лишь с собственными ногами, инстинктами и шерстью, этот вопрос звучит особенно остро. Виктория Токарева в своём тексте сталкивает две жизненные позиции: одни видят в охоте спорт, другие — убийство, когда правила нарушены.

Авторская позиция
Автор убеждена: убивать беззащитное животное нельзя. Охота имеет право на существование только тогда, когда зверь и охотник находятся «на равных» (предложение 29). Если же у зайца «не было ног» (предложение 31), а у человека есть ружьё и неограниченная власть, то это уже не охота, а расстрел — действие, недостойное человека.

Аргумент 1 из текста
Первый и самый яркий аргумент — сама ситуация на поле. Заяц не мог бежать: «у него на каждой лапе налипло по килограмму грязи» (предложение 6). Охотник Зубаткин это видит, но всё равно «сдёрнул с плеча винтовку и нацелился в упор» (предложение 9). Автор даёт убийственную характеристику: «это была уже не охота, а расстрел». Обратите внимание на слово «расстрел» — оно обычно применяется к беззащитным, к пленным, к тем, кто не может сопротивляться. Зубаткин переступает грань, превращаясь из охотника в палача.

Аргумент 2 из текста
Второй аргумент — диалог Вероники с Зубаткиным. На её упрёк инженер отвечает: «Охота — это охота» (предложение 27). Журналистка возражает: «Охота — это охота, а не убийство» (предложение 28). И далее добавляет ключевую фразу: «Зверь и охотники должны быть на равных». Эта цитата выражает нравственный закон, который Зубаткин нарушил. Он пытается спрятаться за словом «охота», но оно не оправдывает подлости.

Тип связи между аргументами
Я использую причинно-следственный тип связи. Первый аргумент описывает конкретный поступок — расстрел беззащитного зайца. Второй аргумент раскрывает причину этого поступка: мировоззрение Зубаткина, для которого «охота» — формальность, а нравственность — «нечто весьма неопределённое и неосязаемое, как облако» (предложение 20). Именно циничное потребительское отношение к жизни ведёт к тому, что человек теряет границу между честным боем и убийством.

Личное мнение и аргумент из литературы
Я полностью согласен с автором. Убивать беззащитное животное — значит проявлять трусость и жестокость. Настоящий мужчина, настоящий охотник не станет стрелять в того, кто не может убежать. Вспомним рассказ Г.Н. Троепольского «Белый Бим Чёрное ухо». Там люди травят собаку, которая слаба и беззащитна. И читатель испытывает к этим «охотникам» только отвращение. Жестокость к беззащитному животному — это всегда тест на человечность, который многие, как Зубаткин, проваливают с треском.

Заключение
Итак, на вопрос Токаревой можно ответить однозначно: нет, убивать беззащитное животное нельзя. Потому что это убивает в самом человеке совесть, честь и способность различать добро и зло. Если ты стреляешь в того, у кого нет ног, — ты не охотник, а трус и палач.

Сочинение 2

Вступление
В конфликте между Нечаевым и Зубаткиным интересно то, что формально инженер юридически прав. Охота разрешена, заяц — дичь, ружьё зарегистрировано. Так почему же мы всем сердцем на стороне Нечаева, который угрожает убить человека ради спасения зайца? Токарева заставляет задуматься о том, что нравственные законы выше любых писаных правил.

Авторская позиция
Автор утверждает: существуют морально-нравственные категории, которые не зависят от юридических норм и «каждый своя» нравственность — это опасное заблуждение. Зубаткин «знал, что юридические законы на его стороне», но его поступок всё равно подл. Токарева показывает, что совесть и честь — это не «облако», а твёрдая почва, на которой держится человеческое в человеке.

Аргумент 1 из текста
Первый аргумент — поступок Нечаева. Увидев, что Зубаткин собирается расстрелять зайца, Нечаев «сдёрнул с плеча свою винтовку и нацелился в Зубаткина» (предложение 10) со словами: если убьёшь зайца, убью тебя. Здесь важно, что Нечаев рискует: за угрозу убийством по законам его могли привлечь. Но он сознательно идёт на это, потому что его нравственный компас не позволяет молчать. Эта цитата показывает: есть ценности, за которые человек готов отвечать, даже нарушая закон.

Аргумент 2 из текста
Второй аргумент — слова Вероники, обращённые к Зубаткину. На его уход от ответа она отвечает: «Я не понимаю: что Вы от меня хотите? — Честно? Чтобы Вы были другим. Или чтобы Вас не было вообще» (предложения 33–36). Эта фраза — приговор не только Зубаткину, но и всем, для кого нет разницы между живым существом и мишенью. Вероника не может изменить его законом, но она выносит моральный вердикт: такой человек не имеет права называться человеком.

Тип связи между аргументами
Я использую сопоставительный тип связи. В первом аргументе мы видим реакцию Нечаева — активную, жертвенную, основанную на внутреннем нравственном законе. Во втором аргументе — реакцию Вероники: интеллектуальную, оценочную, но тоже непреклонную. Сопоставляя эти два типа сопротивления (физическое и словесное), Токарева показывает, что злу можно противостоять по-разному, но главное — не оправдывать его «юридической правотой».

Личное мнение и аргумент из литературы
Я глубоко убеждён: закон не всегда справедлив, но совесть — всегда. В литературе множество примеров, когда герой идёт против закона ради высшей правды. Вспомним «Песню о купце Калашникове» М.Ю. Лермонтова. Купец убивает опричника Кирибеевича не по закону (самосуд запрещён), но по чести, защищая достоинство своей жены. И народ, и царь, и автор — все понимают, что Калашников прав. Так и Нечаев: он нарушил общественный порядок, но спас беззащитное существо. И это делает его героем, а Зубаткина — подлецом.

Заключение
Токарева учит нас, что юридическая правота и нравственная правота — не одно и то же. Можно быть формально правым, но быть чудовищем. А можно нарушить закон, но остаться человеком. Убивать беззащитное животное нельзя не потому, что это запрещено статьёй, а потому, что это убивает душу самого стреляющего.

Сочинение 3

Вступление
Почему Зубаткин хотел застрелить неподвижного зайца? Ведь никакого спортивного интереса, ни азарта погони, ни чувства единоборства. Всё просто: заяц был объектом, вещью, которую можно «утилизировать». Токарева в своём тексте выходит за рамки конкретного случая и говорит о страшной болезни современного человека — потребительском отношении ко всему живому.

Авторская позиция
Автор рисует тревожную картину: «зубаткины идут по земле целыми колоннами» (предложение 45). Это люди, которых ни природа, ни самоуглублённость не интересуют. «Сегодня имеет значение только то, что можно на себя надеть или чем насытиться» (предложение 44). Убийство зайца для них — такое же потребление, как покупка новой вещи. Токарева противопоставляет этому взгляду идею охоты как честного поединка.

Аргумент 1 из текста
Первый аргумент — описание того, чем должна быть настоящая охота. Автор мечтательно пишет: человек идёт в лес, «чтобы от всего отрешиться, очиститься, слиться с природой и услышать в себе древний охотничий инстинкт» (предложение 39). Идеальная охота — это вызов: «можно подстрелить и зайца, когда ты с ним на равных. Когда у тебя ружьё, а у него ноги и лес» (предложение 41). Эта цитата задаёт высокую планку: охота не убийство, а священнодействие, проверка себя.

Аргумент 2 из текста
Второй аргумент — полное несоответствие Зубаткина этому идеалу. Токарева пишет: «Зубаткина ни природа, ни самоуглублённость не интересовали» (предложение 42). Ему не нужен лес, не нужна тишина, не нужно слияние. Ему нужен результат — труп. И в этом он не одинок: «значит, зубаткины идут по земле целыми колоннами» (предложение 45). Это пугающее обобщение. Оно означает, что проблема не в одном инженере, а в целой системе ценностей, где живое существо — всего лишь ресурс.

Тип связи между аргументами
Я использую иллюстративный тип связи. Первый аргумент задаёт идеальный образ — что такое настоящая охота и настоящее отношение к природе. Второй аргумент — это конкретный пример (Зубаткин и его «колонны»), который иллюстрирует, как далеко современный человек ушёл от этого идеала. Первый аргумент — свет, второй — тьма. Иллюстрация показывает пропасть между «должно быть» и «есть».

Личное мнение и аргумент из литературы
Я считаю, что Токарева попала в самую точку. Потребительское отношение к природе — это то, что убивает нас изнутри. Вспомним рассказ А.П. Чехова «Каштанка». Там цирковой дрессировщик использует собаку для номера, но в нём всё же есть что-то человеческое. А вот если бы он забил её до смерти только потому, что она не прыгнула? Это был бы Зубаткин. Чехов писал о сострадании к животным как о пробном камне нравственности. Если человек жесток к беззащитной твари, он будет жесток и к людям. История знает примеры: нацисты, любившие собак, убивали миллионы людей. Зубаткин не убил зайца только из страха быть застреленным самому.

Заключение
Токарева задаёт вопрос не только о зайце. Она спрашивает нас: кто вы — Нечаевы, готовые рисковать жизнью ради защиты слабого, или Зубаткины, для которых мир — это тир? Убивать беззащитное животное нельзя, потому что за этим убийством всегда стоит убийство в себе человеческого. И если мы не остановимся, то однажды «колонны зубаткиных» уничтожат всё живое.

Текст Токаревой

В приведённом фрагменте Виктория Токарева поднимает комплекс острейших нравственно-философских проблем, центральной из которых является проблема оправданности убийства беззащитного животного. Однако за этим конкретным вопросом стоят более глубокие пласты: проблема соотношения закона и морали, проблема потребительского отношения к миру, проблема нравственного выбора и проблема «циничного потребительства» как массового явления. Токарева выстраивает конфликт на трёх уровнях: событийном (охота и драка), идеологическом (диалог Вероники с Зубаткиным) и социальном («зубаткины идут по земле целыми колоннами»). Авторская позиция выражена предельно чётко, хотя и не декларативно, а через систему художественных средств. Во-первых, через образ зайца, который разворачивается «лицом» (не мордой!) к смерти — автор очеловечивает жертву, вызывая к ней сочувствие. Во-вторых, через характеристику поступка Зубаткина как «расстрела» — термина, который выводит ситуацию из охотничьей этики в область военных преступлений. В-третьих, через контраст между позицией Нечаева (активная защита слабого ценой собственной безопасности) и позицией Зубаткина (юридически прав, но морально пал). Решающим аргументом Токаревой становится тезис, вложенный в уста Вероники: «Зверь и охотники должны быть на равных». Если равенство нарушено, это не охота, а убийство. Примечательно, что автор не идеализирует Нечаева (он тоже лезет в драку, применяет агрессию), но именно его Токарева называет человеком, способным на поступок. Заключительные строки текста — «А нечаевы ничего не могут сделать…» — звучат трагически, почти безнадёжно. Автор признаёт: сила на стороне циников и потребителей, но моральная победа — на стороне тех, кто не может пройти мимо беззащитного зайца. Таким образом, Токарева отвечает на свой вопрос однозначно: убивать беззащитное животное нельзя, ибо это разрушает нравственную основу человека и человечества. Сохранить в себе человеческое можно только через защиту слабого, даже если эта защита противоречит букве закона или общепринятой «норме».

(1)В редакцию пришло письмо от рабочего Нечаева, в котором он поведал о конфликте с инженером Зубаткиным.

(2)Конфликт возник на охоте. (3)Они гнали зайца, бежали по окончательно раскисшему осеннему полю. (4)Заяц широко, активно прыгал — и вдруг сел, развернувшись лицом к преследователям. (5)Нечаев так и написал: лицом, не мордой. (6)Когда охотники подбежали и приподняли зайца, стало ясно, почему он не убежал: у него на каждой лапе налипло по килограмму грязи, и он не мог скакать. (7)Заяц это понял и остановился. (8)Но сидеть спиной к преследователям ещё страшнее, и он развернулся, чтобы «встретить смерть лицом к лицу».

(9)Зубаткин вернул зайца на землю, сдёрнул с плеча винтовку и нацелился в упор, и это была уже не охота, а расстрел. (10)Нечаев сдёрнул с плеча свою винтовку и нацелился в Зубаткина. (11)И добавил словами, что, если Зубаткин убьёт зайца, он, Нечаев, убьёт Зубаткина. (12)Зубаткин не поверил, однако рисковать не стал. (13)Он опустил ружьё и дал Нечаеву кулаком по уху. (14)Нечаев драться не собирался, но агрессия порождает агрессию. (15)Посреди осеннего поля произошла большая драка с нанесением словесных оскорблений и телесных травм.

(16)По заданию редакции Веронике надо было побеседовать с участниками конфликта и написать статью. (17)Она начала с Зубаткина. (18)Зубаткин был похож на Кирибеевича из «Песни о купце Калашникове» — та же обаятельная наглость, лучезарная улыбка хозяина жизни. (19)Он смотрел на Веронику с таким видом, будто она сидела в его кабинете, а не он — в её. (20)Зубаткин знал, что юридические законы на его стороне, а морально-нравственные категории — это что-то весьма неопределённое и неосязаемое, как облако. (21)Нравственность у каждого своя. (22)Как почерк.

— (23)Вы согласны с тем, что написал Нечаев? (24)Это так и происходило? — (25)Согласен, примерно так.
— (26)Значит, Вы хотели убить зайца, который не мог от вас убежать?
— (27)Охота — это охота.

— (28)Охота — это охота, а не убийство. (29)Зверь и охотники должны быть на равных. — (30)Вы хотите, чтобы у зайца было ружьё?
— (31)У вашего зайца не было ног. (32)Вы не имели права в него целиться.
— (33)Я не понимаю: что Вы от меня хотите?

— (34)Честно? (35)Чтобы Вы были другим. (36)Или чтобы Вас не было вообще.

(37)Зубаткин поднялся и пошёл из кабинета. (38)Вероника некоторое время смотрела на дверь.

(39)Современный человек набит информацией, нагрузками, стрессами, но он вешает на плечо ружьё и уходит к деревьям, к тишине, чтобы от всего отрешиться, очиститься, слиться с природой и услышать в себе древний охотничий инстинкт, выследить и подстрелить опасного или большого зверя. (40)В конце концов, можно подстрелить и зайца, когда ты с ним на равных. (41)Когда у тебя ружьё, а у него ноги и лес.

(42)Зубаткина ни природа, ни самоуглублённость не интересовали. (43)Но разве Зубаткин одинок в своём циничном потребительстве? (44)Сегодня имеет значение только то, что можно на себя надеть или чем насытиться. (45)Значит, зубаткины идут по земле целыми колоннами. (46)А нечаевы ничего не могут сделать…