Могут ли другие люди сформировать мировоззрение человека?
Писать сочинение о формировании мировоззрения — удел философа… и выпускника, который сдает ЕГЭ. Вы уверены, что это Ваша собственная, уникальная мысль, а потом вдруг понимаете: всё началось с одной фразы учителя или прочитанной книги. В тексте Наталии Терентьевой эта мысль доведена до абсолюта: мировоззрение — не личное изобретение, а сложная мозаика, собранная из осколков чужих слов и поступков. Ваша задача — не просто согласиться с этим, а разобрать текст по косточкам: найти авторскую позицию, подкрепить её двумя примерами, показать их связь и высказать своё мнение с таким аргументом, который не позволит проверяющему усомниться в Вашей проницательности. И да, уложитесь в 150 слов, чтобы не создать у учителя по литературе нового мировоззрения о Вашей многословности. Достичь совершенства в написании сочинений ЕГЭ помогает знание критериев оценки. Приятного просвещения!
Сочинение 1
Может ли один человек изменить внутренний мир другого, заложив основы его взглядов на жизнь? Проблема влияния личности на формирование мировоззрения поставлена в тексте Н.М. Терентьевой, которая на собственном опыте исследует, как чужие слова и примеры становятся частью нашего «я».
Позиция автора однозначна и сформулирована в самом начале: мировоззрение человека может быть целенаправленно «сформировано» другими людьми. Это не стихийный процесс, а осознанное воздействие, где ключевую роль играют яркие личности — Учителя (с большой буквы), чьи слова и манера мыслить перестраивают внутренний мир слушателя, меняя не знания, а само «мироощущение» (предл. 7-8).
Эту позицию Терентьева раскрывает через два взаимодополняющих аспекта. Первый пример — это её личный опыт ученичества. Она называет конкретных людей — учительницу литературы, преподавательницу латыни, — которые своим неформальным, страстным отношением к предмету («говорила о культуре в целом») заставляли её «становиться чуть другой» (предл. 1-6). Это влияние точечное, глубоко личное. Второй пример — это её собственная профессиональная рефлексия как педагога. Осознав силу чужого слова на себе, она теперь сама стремится влиять на учеников: «Я вижу смысл в том, чтобы заставить по-другую думать Сашу Лудянову, Катю Бельскую…» (предл. 30). Для неё слово — это «поступок», способный «открыть глаза» и «поменять угол зрения» (предл. 16, 23-24). Смысловая связь здесь представляет собой замкнутый цикл преемственности: первый пример показывает, как автор сама стала объектом формирования со стороны наставников, а второй — как она, усвоив этот урок, пытается стать субъектом, продолжателем этой традиции формирования других.
Я полностью согласен с автором. Мировоззрение редко рождается в вакууме; это диалог с теми, кто мыслит иначе и глубже. Историческим примером может служить влияние философа Сократа на его учеников, в первую очередь на Платона. Сократ не писал трактатов, его мировоззрение и метод вопрошания передавались через живое общение, сформировав не только Платона, но и всю западную философскую традицию. Как и учителя Терентьевой, он менял не знания, а сам способ мыслить.
Таким образом, Терентьева убедительно доказывает, что мировоззрение — это не монолит, а живая система, которая может быть сознательно взращена и преобразована другим человеком через силу личности, слова и примера.
Сочинение 2
Является ли наше мировоззрение продуктом самостоятельных размышлений или же оно, как конструктор, собирается из деталей, подаренных нам значимыми другими? В тексте Н. Терентьевой эта проблема рассматривается через призму личной и профессиональной рефлексии, где влияние учителей становится ключом к пониманию себя и своей миссии.
Позиция рассказчика заключается в том, что другие люди не просто могут, а зачастую именно и формируют наше мировоззрение. Это формирование происходит на двух уровнях: через прямое, глубокое влияние Учителя и через осознание собственной силы слова, которая позволяет продолжить эту цепь влияния.
Для обоснования этой мысли автор использует два ярких контрастных образа. Первый пример — это образы её наставников, которые повлияли на неё «неформально», «от себя». Их роль была не в передаче данных, а в создании нового «мироощущения» (предл. 2-8). Второй пример — это метафорический и тревожный образ будущего от братьев Стругацких: «тектонический разрыв» человечества на тех, кто «знает и хочет знать», и тех, кто «не знает и не хочет» (предл. 9-12, 37-38). Рассказчик оказывается между этими полюсами: с одной стороны, она продукт влияния первых, с другой — её работа (перевод научных статей) объективно усиливает этот разрыв. Связь между примерами строится на контрасте. Первый пример даёт положительный ответ на вопрос проблемы (да, могут сформировать), показывая как это происходит красиво и органично. Второй пример ставит под сомнение этический смысл этого формирования, показывая его возможные негативные социальные последствия (раскол). Автор разрывается между благодарностью за своё формирование и ужасом перед его итогом.
Я разделяю основную позицию Терентьевой, но с оговоркой: да, другие формируют наше мировоззрение, но конечный выбор — принять или отвергнуть это влияние — остаётся за нами. Ярким литературным аргументом является Евгений Онегин. Его циничное мировоззрение было во многом сформировано светским обществом Петербурга (его «другими»). Однако встреча с Татьяной, а затем с Ленским — новыми «другими» — предлагает ему шанс на пересмотр взглядов. Трагедия в том, что он не смог им воспользоваться, показав, что сформированное мировоззрение может стать клеткой.
Следовательно, Терентьева показывает, что влияние других — мощнейший фактор формирования личности, но оно ставит перед человеком тяжелейший нравственный выбор: что делать с этим даром (или бременем) понимания и как самому теперь влиять на других.
Сочинение 3
Что сильнее формирует человека: безличный поток информации или живое, заинтересованное слово конкретной личности? В тексте Н. Терентьевой эта проблема решается в пользу последнего, причём автор идёт дальше, исследуя не только факт влияния, но и его экзистенциальные последствия.
Позиция автора двойственна и поэтому особенно интересна. С одной стороны, она уверенно заявляет: да, другие люди (учителя) кардинально формируют мировоззрение. С другой стороны, она сомневается в абсолютной благости этого процесса, видя в нём источник глубокого социального раскола. Таким образом, её позиция — это признание огромной формирующей силы другого, сопряжённое с тревогой об ответственности за использование этой силы.
Терентьева раскрывает эту сложную позицию через противопоставление двух ролей, которые она в себе совмещает: роль ученицы и роль наставника. Первый пример иллюстрирует роль ученицы. Автор вспоминает, как её «формировали» учителя, чьи слова действовали не через информацию, а через личность, через «культуру в целом» (предл. 4-5). Это влияние было благом, даром, открывшим новый мир. Второй пример — это её рефлексия о собственной роли как переводчика и (потенциально) учителя. Она понимает, что её работа («переводила статьи… чтобы ускорить развитие науки») объективно увеличивает пропасть между знающими и незнающими, участвуя в том самом «тектоническом разрыве» (предл. 35-38). Смысловая связь здесь — это связь причины и следствия, перерастающая в внутренний конфликт. Первый пример (благое влияние учителей) является причиной её нынешнего состояния — она стала человеком «знающим». Второй пример — это осознание следствия: оказавшись по эту сторону разрыва, она своими действиями может этот разрыв углублять. Она сформирована другими и теперь сама формирует реальность, неся за это ответственность.
Я согласен с тем, что влияние личности неизмеримо сильнее безличного знания. Именно учитель, а не учебник, зажигает искру. Жизненным аргументом может служить феномен научных школ. Ученики часто перенимают не просто методы, а стиль мышления, ценности и даже характерные привычки своего Учителя (например, школа физика Льва Ландау). Их мировоззрение и карьера были напрямую сформированы личностью наставника, что привело к великим открытиям, но порой и к ожесточённым конфликтам с другими научными кланами — тому самому «расколу».
Таким образом, Терентьева поднимает проблему на новый уровень: другие люди не просто формируют наше мировоззрение — они ставят нас перед дилеммой. Получив в дар новое видение мира, мы обретаем и ответственность за то, как теперь распорядимся этим даром: чтобы соединять или, сами того не желая, усугублять раскол.
Текст Терентьевой
В этом тексте из сборника Дощинского на тему «Могут ли другие люди сформировать мировоззрение человека?» Наталия Терентьева осмысляет проблему подлинного влияния личности на личность и противопоставляет формальное знание внутреннему преображению человека, показывая, что решающую роль в судьбе играют не системы и не массивы информации, а конкретные люди, чьё живое слово меняет мироощущение и нравственную оптику ученика; автор рассуждает о нарастающем расколе человечества — между знающими и не желающими знать, между думающими и равнодушными, — но не принимает фаталистическую позицию, настаивая на том, что в отличие от безличных «тектонических плит» человек поддаётся воздействию, если говорить с ним честно и лично; центральной становится мысль о слове как поступке и нравственной ответственности говорящего, ведь слово способно не только информировать, но и ранить, спасать, останавливать разрушение — от школьного конфликта до войны как таковой; авторская позиция выражена в выборе жизненного приоритета: важнее не академические регалии и бесконечные диссертации, а работа с живыми людьми, попытка изменить их взгляд на мир, пробудить в них надежду и внутреннюю свободу, даже если этот путь не гарантирует внешнего признания и требует сомнений, самоубеждения и честного разговора с самой собой.
(1)Я точно знаю: меня когда-то сформировали, изменили несколько конкретных человек. (2)И первая среди них была — наша учительница по литературе, которая на первых порах у меня даже вызывала внутренний протест: «Так на уроках не говорят!» (3)Так неформально, так от себя, через себя. (4)Потом была преподавательница латыни в университете, которая казалась мне пришедшей из старинной гимназии. (5)Так удивительно она говорила о латинской грамматике и поэзии, умудряясь говорить о культуре в целом. (6)И ещё несколько доцентов, профессоров, посидев на лекциях или позанимавшись на семинарах у которых, я становилась чуть другой. (7)Дело не в количестве обретённой информации или навыков. (8)Дело в мироощущении, в осознании чего-то самого важного. (9)Русские писатели-философы братья Стругацкие, облачавшие свои философские вопросы и странные на первый взгляд ответы на них в форму «фантастической» прозы, пришли к пугающему выводу: человечество неизбежно (чем дальше, тем больше) раскалывается на две неравные части. (10)Разрыв с каждым годом становится всё заметнее, всё трудно преодолимей. (11)Это как тектонический разрыв земных плит. (12)Уж мы-то точно ничего не можем с этим поделать. (13)Я это знаю. (14)И всё равно — мне кажется, что с людьми — не как с тектоническими плитами. (15)Я словом, своим словом, могу что-то поменять. (16)Слово — это поступок. (17)Словом можно убить. (18)Можно вернуть к жизни — правда, не всегда. (19)Остановить от последнего шага. (20)Объявить перемирие. (21)Остановить войну вообще. (22)Любую — в классе, в государстве, в мире. (23)Открыть глаза. (24)Поменять угол зрения. (25)Увидеть то, что скрыто. (26)Обнажить суть. (27)Вдохнуть в человека надежду. (28)И тогда он сможет то, что никогда бы и не попробовал сделать. (29)Спеть, прыгнуть, победить — врага, болезнь, даже смерть. (30)Я вижу смысл в том, чтобы заставить по-другому думать Сашу Лудянову, Катю Бельскую, других мальчиков и девочек. (31)Гораздо больше смысла, чем написать диссертацию, ещё одну, двухсотую, по Гёте, Горькому или иному классику, ведь именно к этому нас готовили в университете. (32)Я уговариваю себя. (33)Конечно, я уговариваю себя. (34)Я не писала диссертацию — полезную, бесполезную, и вряд ли напишу. (35)Я переводила статьи выдающихся физиков и математиков современности с немецкого и английского на русский. (36)Чтобы ускорить развитие науки. (37)Чтобы усилить раскол между теми, кто знает и хочет знать, и теми, кто не знает. (38)И не хочет знать. (39)Я не буду спешить. (40)Я разберусь.
