Футуризм в литературе: кратко и простыми словами

Еще одним направлением, возникшим в русской литературе после заката символизма, стал футуризм. Вообще, футуризм (от лат. futurum ‘будущее’) – течение авангардного искусства начала XX в. , ярче всего развившееся в Италии и России. Течение футуризма поражает новаторством даже сегодня, когда искусство ушло далеко вперед. Так что узнать о нем больше в интересах любого образованного человека. Приятного просвещения!

Суть направления футуризма

Начало ему положил Ф. Маринетти, опубликовавший в 1909 году «Манифест футуризма». Прославляя бунт, красоту скорости, агрессию и войну, Ф. Маринетти утверждает: 

«Поэзию надо рассматривать как яростную атаку против неведомых сил, чтобы покорить их и заставить склониться перед человеком». 

В этом утверждении итальянский футуризм схож с русским: так, новый человек Маяковского, например, должен подчинить хаос бытия и сместить собой Бога – такую «человекобожескую» концепцию можно проследить в его поэмах. Вообще, в таком противодействии Богу видится и свойственное кубофутуристам желание отказаться от традиции, «сбросить с парохода Современности» классиков. Но все по порядку. 

Футуризм в России не был продолжением итальянского, не имел он под собой и единой концепции. Внутри течения было четыре разрозненные группы: во-первых, кубофутуристы, которых чаще всего подразумевают, говоря о направлении в целом. В группу гилейцев (или будетлян – название, данное В. Хлебниковым, буквально означает «люди, которые будут»), входили В. Хлебников, Д. Д. и Н. Д. Бурлюки, В. В. Маяковский, А. Е. Крученых, Б. К. Лившиц, В. В. Каменский, Е. Г. Гуро. Во-вторых, эгофутуристы, которых представляли И. Северянин, И. В. Игнатьев, К. К. Олимпов, В. И. Гнедов и др. Их девизом было самоутверждение личности. Еще – «Мезонин поэзии» (Хрисанф, В. Г. Шершеневич, Р. Ивнев и др) и «Центрифуга» (С. П. Бобров, Б. Л. Пастернак, Н. Н. Асеев, К. А. Большаков, Божидар и др. ). 

Все же ядром течения футуризма были кубофутуристы – самые радикальные из четырех направлений. 

У русского футуризма несколько источников. 

  1. Во-первых, символизм, кризис которого в 1909-10 гг. привел к прекращению его существования. 
  2. Во-вторых, это русская авангардная живопись. 

Основные черты футуризма 

Направление футуризма объединяло предчувствие переворота, появления на свет нового человека, в руках которого – способность разрушить старый мир и построить новый. Начинали строительство с языка: словотворческие эксперименты – одна из основных черт направления футуриста. Об этом говорится уже в первом манифесте объединения кубофутуристов – «Пощечина общественному вкусу» (1912). 

С одной стороны, представители футуризма боготворили цивилизацию. Они были представителями культурной элиты, которым не чуждо любование своей интеллектуальностью. Авиация, космос, электричество, волновая энергия и другие открытия века вдохновляли поэтов. Так, например, писал Маяковский в поэме «Пятый Интернационал»: 

Пространств мировых одоления ради,
охвата ради веков дистанций
я сделался вроде огромнейшей радиостанции. 

Но, с другой стороны, для футуристов не было ни табу, ни условностей. Так они создавали миф о собственном варварстве. Воспринимая мир рационально, они ругали символистов за страсть к мистике, хотя сами придумывали образ будущего человека. Его задача – пересоздать мир, превратить хаос в космос и даже – побороться с Богом. 

«Возьми и небо заново вышей! » – так звучал бы главный лозунг нового человека. 

Все это, конечно, было продуктом не рацио, но мистической интуиции. Вот почему можно сказать, что нечто общее в характеристике футуризма и символизма все же было. Может показаться, что футуристами двигали только нигилистические порывы все разрушить: окостеневшие формы культуры, государства. Авангардисты считали, что подлинное состояние мира – случайное, и потому так любили ошибки и опечатки, например. Ошибка – это новое творчество. Не существует «творчества без разрушенья», как любви без ненависти… Но, в то же время, футуристы стремились и к созиданию, конструированию нового языка, словотворчеству. Чего только стоит «заумный» язык, созданный В. Хлебниковым и А. Е. Крученых. Поэзия русского футуризма очень отличается от других видов, не распознать ее трудно.

Стиль

Ориентация на эпатаж, на сиюминутность восприятия, отказ от славы – также особенности футуризма в поэзии Серебряного века. Нужно упомянуть и то, что футуристы делали ставку на устный текст, вещание на огромную аудиторию. Важна была и визуальная составляющая как внешнего оформления сборников, так и самих стихотворений. Всем знакома «лесенка» Маяковского (хотя, на самом деле, ее придумал Андрей Белый), а если приглядеться к стихотворению «Утро», то можно увидеть элементы кубизма в его оформлении. 

Сборники кубофутуристов «Садок судей» были напечатаны на обоях. В первом из них не было отступов между текстами, буквы ять и твёрдый знак отсутствовали. А манифест футуризма «Пощечина общественному вкусу» был напечатан на оберточной бумаге, в обложке из мешковины. 

Представители 

Футуризм Маяковского 

В полной мере литературному творчеству Маяковский отдается после знакомства с Д. Бурлюком осенью 1911 года. Ранняя его лирика посвящена городу. Урбанистический мотив представлен в ряде стихотворений: «Уличное», «Вывескам», «Театры», «Кое-что про Петербург». В городских зарисовках стихотворений «Адище города», «Из улицы в улицу» Маяковский описывает абсурдность, жестокость современного мира: Адище города окна разбили на крохотные, сосущие светами адки. Рыжие дьяволы, вздымались автомобили, над самым ухом взрывая гудки. 

Стихотворения «Ночь» и «Утро» представляют собой своеобразный диптих. В стихотворении «Ночь» главную роль играет цвет. Первое четверостишие кажется запутывающим, ведь за перечисленными в нем цветами скрывается описание ночной улицы. Лирический герой ходит по городу в изумленном состоянии, наблюдая бульвары, ночное освещение, здания, толпу. Стихотворение по-маяковски динамично и броско, что можно отметить в глаголах: «отброшен и скомкан», «бросали», «раздали». Уже здесь заметна работа над словом: бросаются в глаза окказионализмы «пестрошерстая», «влекома». 

В стихотворении «Утро» толпа из общей массы превращается в нечто более детальное: мы видим бульварных проституток, людей-рабов. Городское утро отталкивает непримечательными подробностями, но поэт пытается и в них найти красоту: «звезды», «розы», «букет». На обломки разрушающегося мира должен взобраться новый человек – таков девиз лирики 1914-16 гг. 

В стихотворении «Я и Наполеон» лирический герой угрожает убить Солнце, а в стихотворении «Эй! » утверждает, что человеку под силу и «небо заново вышить», и «новые звезды придумать». Люди будущего – гиганты, они «большими глазами землю обводят». Им по силам двигать горы, об этом – стихотворение «Нате! »: 

«Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана». 

Начиная с поэмы «Облако в штанах», лирический герой Маяковского соперничает с Богом, пытаться отомстить ему, угрожает он и ангелам: 

Крыластые прохвосты! Жмитесь в раю!
Ерошьте пёрышки в испуганной тряске!
Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
отсюда до Аляски! 

Бог Маяковского – «кудластый», «недоучка», «крохотный божик», себя же поэт называет «тринадцатым апостолом», новым Заратустрой. Богоборческий мотив перемежается здесь с призывами к революции и восстанию, которые, вместе с упоминаниями божественного, были изъяты цензорами при первой публикации поэмы. Маяковский, в отличие от В. Хлебникова, неологизатор умеренный: он складывает слова из морфем уже знакомых слов («любёночек», «декабрый»), создает окказионализмы («божик», «гулево»), использует жаргонную лексику и вульгаризмы («пёрла», «мурло», «жрать»). Последние как бы поддерживают стремление Маяковского говорить от лица масс, улицы. Интересно, что ориентация на толпу даже привила поэту привычку сочинять стихи на ходу, в общественных местах. Это лучшая характеристика футуризма.

Футуризм Северянина 

В. Я. Брюсов так писал о И. Северянине: 

«Г. Северянин прежде всего старается обновить поэтический язык, вводя в него слова нашего создающегося бульварного арго, отважные неологизмы и пользуясь самыми смелыми метафорами, причем для сравнения выбирает преимущественно явления из обихода современной городской жизни, а не из мира природы». 

Вне взгляда поэта не остаются технологические открытия своего времени: например, в стихотворении «Фиолетовый транс» полет фантазии героя сравнивается с путешествием на автомобиле. И. Северянин – утонченный эстет, похожий в этом на О. Уальда. Ему нравятся заимствования из других языков, порой он прибегает и к китчу. Стихотворение «Шампанский полонез» убеждает нас в способности автора сочетать несовместимые вещи – «голубку и ястреба», «кокотку и схимника», «порывность и сон». 

Программное стихотворение «Увертюра» лучше всего говорит об авторском стиле: 

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чём-то норвежском! Весь я в чём-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
Стрёкот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолёт буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском — это пульс вечеров! 

Но при этом подход лидера эгофутуристов к словотворчеству не радикален, эффект новизны не мешает воспринимать его поэзию. «Юнокудрость», «лилово-изнеженный крен», «в осенокошенном июле» – так звучат его неологизмы. Как уже было отмечено, для эгофутуризма было характерно возвеличивание собственного «я», «самоутверждение личности». Этому принципу не изменяет И. Северянин. Чего стоят хотя бы знаменитые строки стихотворения «Эпилог эгофутуризма», которыми поэт заканчивает свое участие в кружке эгофутуристов: 

«Я, гений Игорь Северянин…» 

Развитие темы величия поэта реализуется и в других стихотворениях: «Раз и навсегда», «Поэт», «Сонет». От кубофутуристов И. Северянина отличало нежелание отказываться от заслуг старого искусства. «Поиски нового без отверганья старого» – вот лозунг эгофутуристов. И если первые стремились к синтезу поэзии и живописи, то И. Северянина привлекала музыка: он устраивал «поэзоконцерты», на которых не читал, а пропевал собственные стихи с белой лилией в руках. 

Одним из самых ярких сборников по праву можно считать сборник «Громокипящий кубок», автором предисловия к которому стал Ф. Сологуб. Прочитав его, Вы лучше узнаете, что такое футуризм в поэзии серебряного века.

Футуризм Хлебникова 

При разговоре о В. Хлебникове нельзя не затронуть проблему языка. Он был сторонником его радикальной перестройки, программу которой предложил в статье «Художники мира» (1919). Желание преодолеть условную связь между «означаемым» и «означающим» и создать «звездный», всечеловеческий язык отразилось в его поэзии. Богатая на неологизмы, палиндромы, архаизмы и разного рода эксперименты, она с трудом понималась самими носителями языка, и до сих пор поэтические заслуги будетлянина не оценены по достоинству. 

Хлебников – один из основателей русского футуризма Серебряного века. Проповедуя «воображаемую филологию», он сам себя называл «словотворцем». В. Хлебников и А. Е. Крученых вместе разработали теорию «заумного» языка, на котором вместе написали пьесу «Игра в аду» (1912). Его авторству принадлежит множество статей и деклараций, излагающих теорию футуризма: «Слово как таковое» (1913), «Учитель и ученик» (1912), «Наша основа» (1919). 

«Председатель земного шара» был противником заимствований и при создании новых слов ориентировался на древнеславянский язык, даже увлекался язычеством. «Ладомир» – это будущее, футуристы – «будетляне», «умнечество» – интеллигенты. Не сложно было ему и соединять несколько слов в единое: «любийца», «вружба», «бегиня», «небороб», «лгавда». Поэзия русского футуризма настолько богата неологизмами, что любой современный поэт мог бы черпать их, не заботясь о том, что его поймают за руку.

Наиболее цитируемое стихотворение автора – «Бобэоби пелись губы». Это – человеческий портрет, написанный на языке музыки. Чтобы рассказать о губах, нужно пропеть «бобэоби», глаза – «вээоми», а для передачи украшения на шее – «гзи-гзи-гзэо». В итоге получается портрет не конкретного человека, но человека «вообще». Еще из экспериментальных стихотворений можно назвать «Кузнечик» (1908-1909), «Заклятие смехом» (1908-1909), «Там, где жили свиристели…» (1908) и др. Также поэт написал несколько пьес – «Снежимочка» (1908), «Мирсконца» (1912), «Маркиза Дэзес» – и две сверхповести – «Царапина по небу» (1920) и «Зангези» (1922).

Автор: Дарья Панёва

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Adblock
detector