Повторы в былине «Садко»
(419 слов) Повторы в былине — это не заевшая пластинка и не лень сказителя, а способ ввести слушателя в транс, чтобы потом резко выдернуть из него. «Садко» на повторах держится так же крепко, как море держит корабли, и если убрать хотя бы один «день не зовут на почестен пир», вся магия рассыплется.
Начинается всё с трёх дней отверженности. Садко не зовут на пир — раз, другой, третий. Казалось бы, можно было сказать «его долго не звали», но былина не торопится. Она нагнетает: день, другой, третий. И мы вместе с Садко начинаем чувствовать, как время тянется, как обида становится гуще. Этот повтор создаёт настроение. А потом Садко идёт к озеру — и снова трижды. Трижды садится на бел-горюч камень, трижды играет, трижды вода всколыхивается. Первый раз он пугается, второй раз пугается, и только на третий появляется царь. Повтор работает как ритуал: чудо не может случиться сразу, к нему нужно подойти, как к воде, — медленно, осторожно.
Выкуп товаров происходит по той же схеме. Первый день, второй, третий. И каждый раз товаров всё больше: сначала просто выкупил, потом «вдвойне принавезено», потом «втройне». Повтор с нарастанием. Он не утомляет, а смешит и одновременно отрезвляет. Мы вместе с Садко думаем: ну всё, победил. А былина подкидывает ещё один день — и герой сдаётся. Повтор — это лестница, по которой Садко поднимается всё выше, чтобы в итоге увидеть, что лестница ведёт в небо, а небо бесконечно.
А жеребья? Трижды бросают, трижды у всех «гоголем по воде», а у Садко «ключом на дно». Повтор создаёт ощущение неотвратимости. Можно сколько угодно переделывать жеребья, менять материал, но результат один. В этом есть что-то очень человеческое: мы тоже иногда бросаем жребий снова и снова, надеясь на другой ответ, но получаем тот же.
Есть и повторы в диалогах. Морской царь предлагает Садко жениться, Садко отвечает: «У меня воля не своя». Царь предлагает ещё раз — Садко отвечает то же самое. Это почти комично: царь как будто не слышит. Но в этом повторе — беспомощность Садко. Он не может сказать ничего другого, потому что действительно не волен. И когда старик советует ему выбрать Чернавушку, Садко трижды пропускает по триста девиц. Снова повтор, но теперь он выражает сложность выбора.
А финал? Дружина поминает Садко, жена поминает, а он стоит на берегу. Это тоже повтор, но с переворотом: те, кто его похоронил, видят его живым. Повтор уже не заклинание, а шутка судьбы.
Таким образом, повторы в «Садко» — это ритм, который убаюкивает, чтобы потом разбудить. Они делают былину похожей на морские волны: качают, качают, а потом накрывают с головой. И Садко в этом ритме — живой человек, который тонет и всплывает вместе со словами.
