Описание лошади в рассказе «О чем плачут лошади» (Ф. Абрамов)
(590 слов) Читаешь «О чем плачут лошади» и понимаешь: Абрамов не просто описывает животных, все гораздо сложнее. Он пишет портреты существ, у которых отняли всё, кроме способности стоять на ногах. И эти портреты страшнее любого военного репортажа. Потому что война кончилась, а «это» продолжается каждый день.
Посмотрите, как он вводит лошадей в начале. Не как скот, не как тягловую силу. У них есть имена: не Громы и Идеи, а Карьки и Карюхи, Воронки и Воронухи, Гнедки и Гнедухи. И сразу чувствуешь: это своё, деревенское, тёплое. Эти имена с молоком матери впитаны. И тут же появляется контраст: конюх Миколка «вечно пьяный, иногда и день и ночь не заявлялся к ним». И результат: «вокруг кола не то что трава — дернина была изгрызена и выбита дочерна». Лошади едят землю.
Дальше разворачивается галерея образов. Абрамов не жалеет подробностей.
«Какие-то неряшливые, опустившиеся, с невылинялой клочкастой шкурой, с гноящимися глазами, с какой-то тупой покорностью и обреченностью во взгляде, во всей понурой, сгорбленной фигуре.»
Остановитесь на каждой детали. Клочкастая шкура — значит, не чистят, не чешут. Гноящиеся глаза — значит, болезнь, мухи, грязь. Но самое страшное описание: «тупая покорность и обреченность». Это уже не физика, а психика. Существо, которое смирилось и уже даже не ждёт ничего. Оно внутри мертво.
И вот среди этого ада появляется Рыжуха. И её описание можно сравнить с глотком свежего воздуха в скотобойне. «Рыжуха была кобылка чистая». Одно слово «чистая» означает, что её моют, что за ней ухаживают? Нет. Она сама себя сохранила. У неё «весёлый, неунывающий характер, норовистость молодости», она вытягивается в струнку, подаёт звонкий голос, обегает вокруг кола и делает «приветственный круг радости».
При этом у неё «сбита спина под седелкой, заметно отвисло брюхо и даже вены в пахах начинали пухнуть».
Та же каторга, то же истощение. Но она не сгорбилась и не погасила глаза. И вот эта разница между «тупой покорностью» и «весёлым неунывающим характером» — главное, что выносишь из описаний. Абрамов не идеализирует лошадей. Он не говорит, что все они благородные страдальцы. Нет, некоторые — просто опустившиеся клячи. И это честнее любой сентиментальности. Выживаемость разная. Кто-то ломается в четыре года, кто-то держится. Рыжуха держится.
Но самое потрясающее описание — это её слёзы. Не глаза сухие, не покорное терпение.
«Слёзы. Большие, с добрую фасолину, лошадиные слёзы.»
Фасолина — это не метафора из учебника. Это то, что можно потрогать, представить на ладони. И ещё деталь:
она стоит «неподвижно, окаменело, истово, как умеют стоять только лошади».
Абрамов знает эту лошадиную способность — замереть монументом, будто внутри пустота. Но внутри не пустота, внутри возникают слёзы и вопрос.
Есть ещё один персонаж, которого мы не видим, но слышим о нём — это старый конь Карько. Его описание дано в воспоминаниях: он
«как солнце освещал всю жизнь нашей многодетной семьи».
И гибель его становится символической: в День Победы его придавили брёвнами, потому что надо было «отметить праздник». Человеческая благодарность к лошади, которая всю войну возила лес, — ударом брёвен. Вот такое описание: без пафоса, одним абзацем.
Обратите внимание на финал: после разговора с рассказчиком лошади не едят. Они стоят «неподвижно». И герой слышит «ни малейшего звука». Обычное описание — похрустывание, фырканье, всхрап. Тут — тишина. Лошади Абрамова умеют молчать так, что молчание слышно за версту.
Так кто же они, эти лошади? Измученные, с гноящимися глазами? Чистые, поющие песни о прошлом? Те, кто уже ничего не ждёт, и те, кто ещё ждёт правды? Все вместе. И когда в конце герой чувствует себя «существом из той же лошадиной породы», это не жалость, а признание: мы все стоим на привязи, кто-то согнулся, кто-то ещё вытягивает шею. И описаны они так, что забыть нельзя. Потому что это не о лошадях. Это о нас с вами.
