Лирический герой в стихотворении М. Ю. Лермонтова «Родина»
(441 слово) Когда читаешь «Родину» Лермонтова, ловишь себя на странном ощущении: стихотворение называется высоко и пафосно, но интонация у него — доверительная, почти интимная. Перед нами не оратор, вещающий с трибуны о величии державы, и не пророк, карающий пороки. Перед нами живой человек, который ведет разговор с самим собой. Лирический герой этого стихотворения, пожалуй, один из самых честных и узнаваемых персонажей во всей русской поэзии XIX века.
Кто он, этот человек, начинающий свою исповедь со слов «Люблю отчизну я, но странною любовью»? С первой же строки он отделяет себя от толпы. Это герой-скептик, разочарованный в официальных ценностях. Он уже все видел, все попробовал: знает цену «славе, купленной кровью», не обольщается «гордым доверием» власти и не ищет утешения в «темной старины заветных преданьях». Лермонтов рисует портрет человека, которого невозможно купить дешевым патриотическим пряником. Его рассудок, его критический ум не принимает готовых формул любви к Отечеству. И в этом выражается трагедия целого поколения умных, думающих людей, которых так много в русской истории.
Но самое интересное начинается после этого отрицания. «Но я люблю — за что, не знаю сам». Какая удивительная, какая человеческая честность! Лирический герой признается в своей неспособности рационально объяснить собственные чувства. Он перестает быть судьей и аналитиком — и становится просто странником, вглядывающимся в ночную дорогу. Здесь его образ приобретает удивительную объемность. Это уже не желчный критик, а человек с открытыми глазами и открытым сердцем. Он едет на телеге по проселочной дороге, впитывая в себя детали: «дрожащие огни печальных деревень», «дымок спаленной жнивы», «чету белеющих берез».
В этом движении — ключ к герою. Лермонтовский человек — вечный путник. Он не привязан к одному месту, он смотрит на родину в движении, в смене картин. И это взгляд не барина, снисходительно любующегося «мужичками», а человека, который чувствует себя частью этого пейзажа. Он «вздыхает о ночлеге», он всматривается в огни деревень, и в этом взгляде нет ни грамма фальши. Это взгляд сына, вернувшегося домой после долгой разлуки.
И вершина его чувств — это сцена народного праздника. Герой готов «до полночи» смотреть на пляску с топаньем и свистом, слушать «говор пьяных мужичков». Для дворянина 1840-х годов это был вызов, почти эпатаж. Но для лермонтовского героя это становится обретением подлинности. В этой грубой, непарадной, живой стихии он находит то, чего так не хватало его рассудку, — правду. Он не сливается с народом, не становится «мужичком», но он позволяет себе быть рядом, смотреть и чувствовать эту «отраду, многим незнакомую».
Лирический герой «Родины» — это человек, который прошел через горнило сомнений и разочарований, но сохранил способность любить. Любить не умом, а сердцем, не по долгу, а по какой-то необъяснимой внутренней тяге. В этом образе Лермонтов завещал нам, потомкам, удивительный урок: настоящий патриотизм начинается там, где заканчивается риторика. Там, где начинается тишина, дорога, березы и ночные огни в окнах.
