Характеристика Оливье в поэме «Песнь о Роланде»

(618 слов) Есть в «Песни о Роланде» персонаж, которого принято упоминать лишь в связке с главным героем. «Роланд и Оливье» — формула настолько привычная, что кажется, будто это один герой, просто названный дважды. Между тем это два совершенно разных человека, и второй из них — самый неудобный персонаж эпоса. Оливье не совершает ничего легендарного: он не разбивает скалу, не трубит в рог до лопнувшего виска, не поворачивается лицом к Испании в последний час. Он просто оказывается прав и платит за это ровно столько же, сколько Роланд платит за свою неправоту.

Уже в первых строках, где перечисляются бароны, поэма даёт Оливье точный эпитет — «учтивый». Это не вежливость в современном смысле, а характеристика человека, умеющего соразмерять себя с обстоятельствами. Дальше формула становится совсем прозрачной:

«Мудр Оливьер, а граф Роланд бесстрашен, / Известны оба доблестью своею».

Обратите внимание на порядок: мудрость идёт первой, а доблесть у них общая. Поэма не противопоставляет Оливье Роланду как труса храбрецу, но противопоставляет ум отваге и настаивает, что это разные вещи.

Разница проявляется в сцене с рогом. Оливье видит с холма несметное войско, спускается и говорит: трубите, Карл услышит и вернётся. Роланд отказывается из гордости. Оливье просит второй раз, третий — и получает всё те же отказы. Важно понять, чего именно добивается Оливье: он не ищет спасения, но совесть не дает ему отступить. Ему не страшно умереть, но не хочется губить двадцать тысяч человек ради того, чтобы кто-то не подумал о них плохо. Когда он говорит «Позору смерть я должен предпочесть», это позиция человека, для которого честь — не то, что скажут другие, а то, что он сам может себе сказать.

Оливье — единственный, кто в этом эпосе говорит Роланду правду в лицо. Его формула «Достойней тот, кто мудр, чем тот, кто бешен» звучит как противовес всей рыцарской идеологии, которую поэма, казалось бы, прославляет. А потом он делает ход, который превращает спор в личную трагедию: клянётся, что если увидит сестру Альду, то она «на вашу грудь не упадёт», то есть не станет женой Роланда. Так проявляется обида человека, который видит, как друг губит и себя, и всех, и не может этому помешать.

Но поэма не делает Оливье резонёром, который только говорит. В бою он не уступает Роланду: разит Фальзарона, сшибает с коня Жюстена вместе с конём и седлом, убивает семьсот неверных, пока не ломается копьё. Именно Роланд, увидев его удар, восклицает: «Отныне будь ты мне названный брат!» — то есть признаёт его равным не по крови, а по доблести. Оливье храбр ровно настолько, насколько нужно, чтобы его упрёки не выглядели трусостью. Это редкий и трудный тип героя: тот, кто способен и рубить сплеча, и думать наперёд.

Его смерть — самая человечная сцена во всём эпосе. Оливье ранен в спину копьём альгалифа, убивает обидчика и зовёт Роланда. Потом, теряя кровь и зрение, он по ошибке бьёт мечом самого Роланда — и, узнав, просит прощения. Роланд отвечает: «Я цел, свидетель бог, и вас простить я перед ним готов». Двое взрослых мужчин, только что поссорившихся насмерть, кланяются друг другу и прощаются. А потом Оливье ложится на траву, складывает руки и молится за Францию, за Карла и за Роланда, «друга дорогого». Ни слова о собственных заслугах. Он умирает с чужой страной и чужим именем на устах.

Вот почему Оливье — самый современный герой поэмы. Роланд прекрасен в своей абсолютной правоте, Ганелон понятен в своей обиде, Карл мудр в своей усталости. А Оливье — это человек, который оказался прав и ничего за это не получил. Его не слышат, его упрёки тонут в трубном зове, но его пророчество сбывается в точности, и это никого не спасает. Он воплощает собой ту неудобную истину, которую эпос, при всей своей любви к героическому безумию, всё-таки вынужден признать: разум в этом мире не побеждает, но и без него победа не стоит ничего. Роланд гибнет красиво. Оливье гибнет правильно. И если первый учит нас, как умирать, то второй — как жить.