Деревня Манилова в поэме «Мертвые души» (Н.В. Гоголь)
(408 слов) Деревня Манилова начинается с обмана. Чичиков проезжает пятнадцать вёрст, двадцать, двадцать пять, и только тогда понимает: «если приятель приглашает к себе в деревню за пятнадцать верст, то значит, что к ней есть верных тридцать». Название «Заманиловка», которое мужики тут же поправляют на «Маниловка», звучит как прозрачный намёк: эта деревня заманивает обещаниями, но не спешит открываться. А когда наконец открывается, то разочаровывает.
Дом господский стоит «одиночкой на юру, на возвышении, открытом всем ветрам».
Никакой защиты от стихии, никакого уютного сада. Жалкие пять-шесть берёз с «мелколистными жиденькими вершинами» — вот и всё убранство. Английские клумбы с сиренью и акациями разбросаны кое-как. Беседка с претенциозной надписью «Храм уединенного размышления» — пустой павильон, в котором никто никогда не размышляет. Подстриженный дёрн на склоне является пародией на европейский парк. Гоголь не случайно замечает:
пруд «покрыт зеленью, что не в диковинку в аглицких садах русских помещиков».
Ирония в том, что зелень на пруду — это не ухоженная акватория, а тина и запустение.
Мужицких изб более двухсот, но они разбросаны «вдоль и поперек», серые, бревенчатые.
«Нигде между ними растущего деревца или какой-нибудь зелени; везде глядело только одно бревно».
Это не деревня, скорее склад строительного материала, заготовка. Крестьяне живут в чёрных, неухоженных домах, без тени, без садов, без признаков жизни, кроме ссорящихся баб в пруду. Две бабы, бредущие по колено в воде с изорванным бреднем, чтобы вытащить двух раков и плотву, — вот единственное «оживление» пейзажа.
И погода соответствует:
«день был не то ясный, не то мрачный, а какого-то светло-серого цвета, какой бывает только на старых мундирах гарнизонных солдат, отчасти нетрезвого по воскресным дням».
Это цвет неуверенности, распада, ни то ни сё, как и сам Манилов. Даже петух, который должен быть символом жизни, здесь «с продолбленной головой» и крыльями «как старые рогожки». Жизнь еле теплится.
Деревня Манилова — это не просто запущенное имение. Это модель мира, в котором хозяин отказался от ответственности. Мужики зевают на лавках, бабы перебраниваются, лес темнеет скучным синеватым цветом, а посреди этого упадка стоит белый дом с надписью «Храм уединенного размышления». Чьё размышление? О чём? О том, как хорошо бы выстроить каменный мост с лавками, но не построить никогда.
Сегодняшние маниловки — это микрорайоны без детских площадок, обещанные парки, которые не заложили, дороги, которые не отремонтировали. Это пространства, где хозяин (чиновник, девелопер, начальник) «никогда не ездил на поля» и всё пустил на самотёк. Гоголевская деревня Манилова является предостережением: если не заниматься своим домом, он превратится в серые бревна, тину на пруду и петуха с разбитой головой. А единственным «оживлением» останутся ссоры тех, кто пытается выжить среди этого запустения.
