Чувства поэта в стихотворении «Родина» (М.Ю. Лермонтов)

(355 слов) Стихотворение «Родина», написанное Михаилом Юрьевичем Лермонтовым в 1841 году, по праву считается вершиной его патриотической лирики. Это не просто декларация любви к Отечеству, а глубокий и пронзительный самоанализ. Уже с первых строк поэт определяет свое чувство как «странную любовь», бросая вызов привычным, официальным формам патриотизма и приглашая читателя в мир своих сокровенных переживаний.

Чувства лирического героя строятся на резком контрасте. Первая часть стихотворения — это страстное отрицание всего того, что традиционно считалось предметом национальной гордости. Лермонтов последовательно отвергает «славу, купленную кровью» — имперские военные победы, «полный гордого доверия покой» — самодовольство и застой, а также «темной старины заветные преданья» — официальную мифологию истории. Его рассудок, его рациональное начало не находит здесь источника для «отрадного мечтанья». Это чувство — вызов, протест против фальшивой, казенной любви к отчизне.

Истинная гамма чувств раскрывается во второй, гораздо более объемной части. Здесь рассудок умолкает, уступая место непосредственному, почти физиологическому восприятию Родины.

«Но я люблю — за что, не знаю сам», — признается поэт, и это незнание становится высшей формой искренности.

Его любовь — это растворение в пейзаже средней полосы России. Чувства поэта здесь — это тихое, но всеобъемлющее счастье от созерцания:

«степей холодное молчанье», «лесов безбрежных колыханье», «разливы рек, подобные морям».

Это любовь-зрение и любовь-слух, обращенная к вечному, неброскому и величественному.

Но лермонтовское чувство идет еще глубже — от эпического пейзажа к деталям народной жизни. Поэт любит не парадную Россию, а Россию простого человека:

«проселочный путь», «дрожащие огни печальных деревень», «дымок спаленной жнивы».

В этом движении взгляда от бескрайних просторов к «избе, покрытой соломой, с резными ставнями окном» проявляется щемящая нежность. Апофеозом этого чувства становится сцена народного праздника: поэт готов до полуночи смотреть на «пляску с топаньем и свистом / Под говор пьяных мужичков». В этом созерцании нет барского снисхождения, а есть искренняя «отрада, многим незнакомая» — радость слияния с живой, непарадной, трудовой и празднующей стихией народа.

Итак, «странность» любви Лермонтова заключается в ее антиномичности. Это чувство, рожденное из неприятия официальных догм, но питаемое соками родной земли. Оно интимно, глубоко личностно и парадоксально соединяет в себе горечь от «печальных деревень» и светлую радость от единения с природой и народом. Лермонтов открыл в русской поэзии новый тип патриотизма — не рассудочный и героический, а пронзительно-лирический, основанный на кровной, необъяснимой связи человека с землей своих отцов.