Анна и Вера в повести «Гранатовый браслет» (А.И. Куприн)
(431 слово) Сестры Вера и Анна в «Гранатовом браслете» — это два полюса одной женской судьбы, два способа существования в мире. Куприн не противопоставляет их друг другу в привычном смысле «положительная — отрицательная», но через их несхожесть показывает, как по-разному может откликаться душа на главный дар жизни — любовь.
Вера — старшая,
«пошла в мать, красавицу англичанку, своей высокой гибкой фигурой, нежным, но холодным и гордым лицом».
Она
«строго проста, со всеми холодно и немного свысока любезна, независима и царственно спокойна».
За этим царственным спокойствием скрывается не надменность, а глубокая внутренняя дисциплина. Вера живёт «выше средств», старается незаметно помогать мужу, соблюдая приличия. Её душа пребывает в состоянии дремоты: она способна на нежность к сестре, на прочную дружбу с генералом Аносовым, но сама ещё не знает, что значит — гореть.
Анна — полная противоположность. Она
«унаследовала монгольскую кровь отца, татарского князя», «живая и легкомысленная, насмешница».
Её лицо
«пленяло какой-то неуловимой и непонятной прелестью», а «грациозная некрасивость возбуждала и привлекала внимание мужчин».
Анна «вся состояла из весёлой безалаберности и милых, иногда странных противоречий».
Она замужем за «очень богатым и очень глупым человеком», мужа «терпеть не могла», но родила двоих детей и
«никогда не изменяла мужу, которого, однако, презрительно высмеивала и в глаза и за глаза».
Разница между сёстрами проявляется в их отношении к природе. Вера признаётся:
«Я люблю лес» — и вспоминает сосны, мхи, мухоморы, «точно из красного атласа и вышиты белым бисером».
Анна, глядя на море, восклицает:
«Боже мой, как у вас здесь хорошо! Как хорошо!»
Она делает «изумительное открытие»: морская вода во время прибоя пахнет резедой. Вера на это ласково усмехается:
«Ты фантазёрка».
Анна живёт чувством, Вера — сдержанностью.
Но именно Вере, а не Анне, суждено стать героиней трагедии. Почему Желтков полюбил недоступную, гордую Веру, а не весёлую жизнерадостную Анну? Куприн намекает: величие любви требует величия предмета. Вера —
«мраморная статуя, прекрасная, совершенная, но холодная и недоступная».
В этой холодности дремлет огромный потенциал, который Желтков своей любовью пробуждает. К финалу Вера уже не прежняя: она плачет, слушая бетховенскую сонату, и понимает, что «он простил» её.
Анна же лишена этого пути. Её «земная», «хтоническая» причастность к жизни даёт ей лёгкость, но не даёт глубины. Она способна на флирт, на насмешку, на «рискованное» кокетство, но не на самопожертвование. Её любовь — игра; любовь Веры — судьба.
Куприн не осуждает Анну. Она — воплощение жизненной силы, огня, «сыплющего вокруг себя жгучие искры». Но в повести о великой любви именно Вера, пройдя через потрясение, обретает то, что Анне недоступно: способность слышать музыку, «которая звучит в сердце». Сестры дополняют друг друга, как день и ночь, как огонь и мрамор. И в этом диалоге выражается не спор, а полнота жизни, которую Куприн показывает через двух женщин, столь разных и столь родных.
