Краткое содержание цикла «Последний поклон» (В.П. Астафьев)

Цикл рассказов Виктора Астафьева «Последний поклон» — это пронзительное и светлое повествование о мире, который автор потерял, но навсегда сохранил в своей памяти. Мы видим глубокое, пронизанное ностальгией исследование истоков народного характера, нравственных устоев и той невероятной жизненной силы, которая позволяла людям выживать в самые страшные, голодные годы. Сквозь призму детского восприятия Астафьев показывает суровую и прекрасную природу Сибири, быт и нравы сибирской деревни 1930-х годов, но главным героем этого цикла становится его бабушка — Екатерина Петровна. Это властная, «генеральская», хозяйственная, мудрая и бесконечно любящая женщина, вокруг которой вращается вся жизнь семьи. Именно её наказы, её вера, её умение и «хлеб с мякиной» превратить в праздник, а горе — в урок формируют душу мальчика. «Последний поклон» — это поклон родной земле, трудной крестьянской доле и тем простым людям, которые, несмотря на лихую эпоху раскулачивания, голода и потерь, оставались людьми, сохраняя в себе «ангела-хранителя» — доброту, сострадание и надежду. Цикл начинается с рассказа «Далекая и близкая сказка«. Вот остальные:

1. «Монах в новых штанах»

В подвале, где перебирают картошку, маленького Витю одолевает тоска, ведь бабушка определила ему огромный «упряг» — норму работы. Но есть стимул: бабушка пообещала на вырученные от продажи крупной картошки деньги купить мануфактуры и сшить ему, сироте, первые в жизни новые штаны с карманом. Мечта о штанах даёт ему силы, он поет блатные песни, подбадривает себя и даже хитрит, передвигая брюквы-маяки, чтобы сократить путь. В этом подвале, где с потолка сыплется куржак, а в углах чудятся страшные «шантрапы», он погружается в свои мысли о взрослой жизни, о генеральской бабушке, о несправедливостях деревенского мира.

Наконец бабушка покупает синюю материю «треко» и, несмотря на внезапную и тяжелую болезнь, сдерживает слово. Она шьет штаны на своей старой машинке «Зигнер», прилаживает карман-лопушек, и наступает день, когда Витя просыпается и видит свой подарок. Нарядный, как маленький комиссар, он отправляется через все село на заимку к деду. Проходя по улице, он ловит на себе восхищенные взгляды соседей, чувствует себя на недосягаемой высоте, особенно когда Танька левонтьевская залезает в его новый карман.

Путь на заимку через тайгу и горы — это отдельное приключение, полное красот и опасностей. Он любуется слиянием Маны и Енисея, слушает стоны старой лиственницы, набирает ромашек для деда. Но радость длится недолго. Завистливый Санька Левонтьевский, не выдержав, что у Вити новые штаны и сапоги, провоцирует его на спор, и Витя, стремясь доказать свою храбрость, попадает в зловонную бочажину, где вязнет по пояс. Санька в ужасе убегает за помощью, и Витю вытаскивают из грязи дед с бабушкой.

Четвертый день Витя лежит на печке с «рематизней» в замоченных ногах. Бабушка лечит его, ругает Саньку, но все же прощает его, глядя на букет алых саранок. Штаны выстираны, но потеряли праздничный лоск, сапоги навсегда утонули в грязи. Однако Витя уже не горюет: он понимает, что лучшее, что у него есть — это живой мир вокруг, купание коня Ястреба с дедом и Санькой, и чувство наступившего лета, которое сильнее любой обиды.

2. «Ангел-хранитель»

Голодный 1933 год. В селе голод и разруха, семьи голодают, едят картофельные очистки. Семья бабушки Катерины Петровны держится из последних сил, но даже её запасы на исходе. Витя слабеет, у него начинаются отеки, он буквально тает на глазах. Бабушка в отчаянии решается на крайний шаг: жертвует золотыми сережками покойной матери мальчика, чтобы выменять муку в «Торгсине». Сын Кольча-младший едет в город, и это его морально раздавливает, ведь именно он был в лодке, когда утонула Витина мама.

На выменянную муку бабушка печет хлеб с мякиной, выживает, но на очередном базаре её жестоко обманывают — ей продают каравай, начиненный грязной туфтой. Это становится страшным ударом, но бабушка не опускает руки. Именно в этот тяжелый день она находит в снегу у домов отдыха выброшенного, замерзающего щенка и приносит его домой. «Не будь нас, так же околевать бы его выбросили», — говорит она. Щенок, названный Шариком, вносит в дом тепло и надежду. Бабушка называет его «ангелом-хранителем» и считает, что это доброе знамение.

Появляется второй сын, Кольча-младший, приносит заработанный хлеб. Семья «дотягивает до травки», но ради выживания приходится отдать за картошку бесценную швейную машинку «Зигнер». Вместе с выживанием в дом приходит новая жизнь: Кольча женится на Нюре, а проказливый Шарик становится любимцем и «борцом» за справедливость в доме. Он постоянно ссорится с бабушкой, пытаясь украсть молоко у кошки и напакостить, но его глупая и преданная натура вносит в суровый быт радость. В конце концов, именно эта собака, лукавая и смешная, становится тем самым «ангелом», который спасает семью от уныния в самые голодные и холодные дни.

3. «Мальчик в белой рубахе»

В жаркое засушливое лето, когда все взрослые ушли на страду, трое мальчишек — Санька, Ванюха и четырехлетний Петенька — решили самовольно отправиться через тайгу и горы к матери, которая работала на Фокинском улусе. Старшие мальчишки по очереди несли младшего на закорках, обманывали его, соблазняя обещаниями молока и шанежек, чтобы заставить идти. Уставший, но дошедший до улуса Петенька, уснул вместе с братьями под навесом, но проснувшись, не найдя матери, он вспомнил обман и снова пошел в поле по желтой полосе, где она жала хлеб.

Путь мальчика был трагически неверным. Он пошел не по дороге, а по руслу водомоины, которая увела его в сторону от заветного поля. Когда мать, закончив работу, встретила старших сыновей, те сообщили ей, что Петенька ушел к ней. Начались поиски, которые длились много дней. Весь колхоз, все село рыскало по лесам, но не нашли ни лоскутка от его рубахи, ни следа. Мальчик в белой рубахе исчез бесследно.

Сорок лет спустя эта боль не утихает. Мать по ночам все слышит легкие шаги босых ног, просыпается и зовет сына, протягивает руки. Ее сны всегда заканчиваются одним и тем же видением: по горной дороге, меж высоких хлебов, осиянный солнечным светом, уходит от нее ее маленький мальчик, и она не может его догнать. Эта история — один из самых пронзительных моментов цикла, показывающий, как легко и страшно может оборваться детская жизнь, и как неизбывна материнская память.

4. «Осенние грусти и радости»

С приходом осени в селе наступает время засолки капусты — бурная, шумная пора. Вся страда закончена: хлеб убран, картошка выкопана, на огороде осталась только капуста, которая ждет своего часа. Бабушка начинает «выбучивать» бочки, парить их в бане. Дед точит сечки и ножи, а вся женская родня собирается на «помочь» — рубить капусту на зиму. Для Вити и Саньки это настоящий праздник, они помогают таскать вилки, крутят точило и толкут соль.

В избе стоит невообразимый стукоток, скрип капусты, песни и смех. Женщины пьют по маленькой, поют разухабистые частушки, а заодно и обсуждают свои нелегкие бабьи судьбы. В этот день мужикам в избу вход запрещен, а проказники-ребятишки объедаются сладкими кочерыжками. Бабушка руководит всем процессом: она укладывает капусту слоями, пересыпая морковью и свеклой, и все восхищаются её мастерством, сравнивая капусту с сахаром.

К вечеру работа заканчивается, и Витя, уставший, но счастливый, ложится спать. Он слышит, как бабушка переживает за Кольчу-младшего, который ушел на вечерку, как она стонет от боли в руках, но радуется, что управились. Зимой, когда ударяют морозы, квашеная капуста становится главным блюдом на столе — ее едят со щами, жареной, пареной, и в ней, по мнению Астафьева, скрыта некая таинственная сила, дающая здоровье и бодрость на всю долгую зиму.

5. «Фотография, на которой меня нет»

Глухой зимой в село приезжает фотограф, и это событие взбудораживает всю школу. Учитель решает, что снимать будут всех учеников: прилежные встанут впереди, хулиганы — сзади. Витя и Санька, зная, что им уготовано последнее место, от обиды идут на увал и катаются с опаснейшей горы, набивают снегом катанки. Ночью у Вити от этого начинается сильнейший приступ ревматизма — «худа немочь». Бабушка всю ночь растирает ему ноги нашатырем, парит в бане, но к утру мальчик не может встать.

Приходит Санька, чтобы позвать его на съемку, но Витя, несмотря на слезы и попытки встать, не может идти. Тогда Санька, движимый товариществом, скидывает свою новую телогрейку и заявляет, что раз Витя не идет, он тоже не поймет. Витя остается лежать на печи, глядя на зимние окна и заливаясь слезами бессилия. Неделю он не ходит в школу, и за это время жизнь в деревне течет своим чередом.

Учитель, сердечный и уважаемый в селе человек, приносит ему готовую фотографию. Витя разглядывает «семечки» лиц своих одноклассников и с горечью осознает, что его и Саньки там нет. Грустную тишину разрывает рассказ бабушки, как село тайком помогает молодым учителям дровами и продуктами. Учитель пьет чай, утешает Витю обещанием новых съемок. Много лет спустя Астафьев смотрит на эту пожелтевшую фотографию, вспоминает школьный дом, в котором учился, и отдает дань уважения своему первому учителю — бесстрашному, застенчивому человеку, который научил их не только буквам, но и жизни, став навечно частичкой народной памяти.

Вот здесь есть читательский дневник и анализ книги.

6. «Бабушкин праздник»

Раз в несколько лет в доме бабушки Екатерины Петровны собиралась вся многочисленная родня, чтобы отпраздновать её день рождения. К этому событию готовились загодя: с зимы копили продукты, откармливали бычка, берегли яйца, масло и муку. Напряжение перед праздником всегда нарастало — бабушка, измученная хлопотами, часто срывалась на домашних, и однажды это привело к бунту деда. Устав от её придирок, он запряг коня и уехал на заимку, оставив ворота распахнутыми на посмешище всему селу. Однако бабушка, хоть и кипятилась, быстро остыла и отправила Витю на заимку мирить деда, что тому с помощью Кольчи-младшего и удалось — дед вернулся, и в доме наконец воцарился мир.

Гости съехались со всех концов: из города приплыл Кольча-старший с женой Натальей, из Базаихи пришли пешком дядя Вася с тётей Любой и дочкой Катенькой, а с Манского шивера на лодке приплыли тётя Маня с мужем Зыряновым, привезя стерлядей и таймененка. Двор наполнился шумом, смехом и воспоминаниями — взрослые вспоминали своё босоногое детство, проказы и шалости. Особую радость вызвала маленькая Катенька, которая прочла бабушке хвалебный стишок про сороку, за что получила целую горсть лампасеек. После сытного ужина мужики отправились на ночную рыбалку плавными сетями, а женщины до полуночи стряпали пироги и печенье к завтрашнему столу.

Утром началось главное застолье — столы ломились от студня, жареных ельцов, рыбных пирогов, солений и сладостей. Бабушка, нарядная и важная, заняла почётное место в переднем углу, и после торжественной молитвы и тоста деда начался пир. Вскоре в избу ворвались гармонист Мишка Коршуков и дядя Левонтий, и гулянка превратилась в разудалую пляску с частушками и хороводами. Кульминацией праздника стало общее пение — бабушка завела протяжную песню про реченьку, и все родные, от мала до велика, подхватили её, плача и обнимаясь, так что стёкла дрожали, а души размягчались от любви и тоски по родному гнезду.

Однако праздник не обошёлся без буйства — дядя Левонтий, разгорячённый выпивкой, начал бить посуду и требовать ответа на вопрос «что такое жизнь?», но его быстро скрутили и уложили под скамью, связав вожжами. Потихоньку бабушка поднесла стакан и молчаливому дяде Митрию, который от стыда прятал руки под столом, а потом спрятала его же в кладовке, чтоб не напился до бесчувствия. К утру гости разошлись, мужики разъехались по домам, и в избе воцарилась звенящая пустота. Позднее Витя тайком развязал дядю Левонтия, и тот, шатаясь, исчез до рассвета. Этот праздник оказался последним всеобщим сбором — в том же году не стало дяди Митрия, а со временем ушли и другие родные, навсегда соединившись уже на кладбище за Фокинской речкой.