13 глава романа «Робинзон Крузо» кратко
Тринадцатая глава повествует о том, как Робинзон, уже освоившийся на острове, сталкивается с новой насущной проблемой — нехваткой посуды. Без глиняных горшков невозможно ни хранить запасы, ни готовить горячую пищу. Глава также включает эпизод с обучением попугая. Робинзон осуществил контакт с первым живым существом, заговорившим с ним после кораблекрушения. Что будет дальше? Вот пересказ и анализ для понимания сюжета. Приятного просвещения!
Кратчайшее содержание
Робинзон учит своего попугая говорить, и «Попка» становится первым словом, услышанным на острове из чужих уст. Параллельно он пытается лепить глиняную посуду. Два месяца упорного труда приносят лишь две уродливые, но полезные посудины для хранения зерна. Мелкие изделия (чашки, тарелки) получаются лучше. Но они не годятся для стряпни, так как не выдерживают огня.
Случайно обнаружив, что глиняный черепок, попавший в костёр, затвердел как камень, Робинзон начинает обжигать горшки. Ему удаётся сварить в таком горшке бульон из козлятины. Затем он делает деревянную ступку и пест для размола зерна. Наконец, соорудив подобие печи из раскалённого очага и глиняных блюд, он выпекает свой первый хлеб, который кажется ему «дивным лакомством». На эти хозяйственные заботы уходит почти весь третий год пребывания на острове.
Подробный пересказ
В дождливые дни, когда нельзя выйти из дому, Робинзон развлекается тем, что учит своего попугая говорить. После нескольких уроков птица научилась довольно громко и чётко произносить своё имя «Попка» — это было первое слово, услышанное героем на острове от чужого рта. Однако главной его заботой оставалось изготовление глиняной посуды, без которой невозможно было ни хранить запасы, ни готовить горячую пищу.
Робинзон искал подходящую глину, но долгое время не находил. Он рассуждал, что даже простая лепная посуда, высушенная на солнце (ведь климат жаркий), пригодится хотя бы для хранения сухих продуктов. Читатель, по словам героя, пожалел бы и посмеялся над ним, увидев, как неумело он брался за дело: горшки разваливались от собственной тяжести, трескались от слишком жаркого солнца, рассыпались при малейшем прикосновении. Два месяца упорного труда дали всего две уродливые глиняные посудины, которые Робинзон поставил в сплетённые из прутьев корзины, заполнив пустоты соломой. Мелкие изделия — чашки, тарелки, кувшинчики — выходили у него гораздо лучше.
Но главная задача оставалась нерешённой: нужна была посуда, которая выдерживает огонь и не пропускает воду. Однажды, разведя костёр для жарки мяса, Робинзон заметил среди углей случайно попавший туда черепок разбитого кувшина. Черепок раскалился и затвердел как камень.
«Если глиняный черепок так затвердел от огня, то, значит, с таким же успехом можно обжигать на огне и глиняную посуду», — решил он.
Ни один человек, по его признанию, не испытывал такой радости по столь ничтожному поводу. Он дождался, когда горшки остыли, налил в один из них воды, поставил на огонь и сварил отличный бульон из козлятины.
Теперь предстояло решить проблему размола зерна. Мельницу сделать невозможно, каменную ступку — тоже: не нашлось подходящего твёрдого камня, а песчаник крошился бы и давал песок. Тогда Робинзон смастерил деревянную ступку из большой твёрдой колоды, выжигая углубление огнём (как бразильские индейцы делают лодки). Пест он вытесал из «железного дерева». Затем пришла очередь печи. Он вылепил из глины несколько широких мелких блюд и обжёг их. У него уже был устроен очаг из самодельных кирпичей. Чтобы испечь хлеб, Робинзон сильно раскалил очаг, отгрёб угли в сторону, положил лепёшки, накрыл их глиняным блюдом и завалил блюдо горячими углями. Хлеб испёкся отлично.
«Приятно мне было отведать свежеиспечённого хлеба! Мне казалось, что я никогда в жизни не едал такого дивного лакомства», — вспоминает Робинзон.
Он быстро научился печь не только хлеб, но и пудинги с рисовыми лепёшками. На все эти хозяйственные работы ушёл почти весь третий год его пребывания на острове.
