Рыжуха в рассказе «О чем плачут лошади» (Ф. Абрамов)
(472 слова) Я перечитывал «О чем плачут лошади» и всё думал: почему именно Рыжуха? Почему не какая-нибудь Карюха или Гнедка, которых герой даже не различает толком, а именно эта — чистенькая, с весёлым норовом, которая вытягивается в струнку и обегает вокруг кола свой «приветственный круг радости»? Потому что её боль громче всех. И она единственная, кто не смирился с угнетением.
Другие лошади — те, что с гноящимися глазами, с тупой покорностью и обречённостью во взгляде, — они уже внутри себя умерли. Они едят, что дают, терпят, когда их бьют ременкой, и даже не просят. А Рыжуха… у неё в четыре-пять лет сбита спина, отвисло брюхо, вены в пахах пухнут, но она «сохранила свой весёлый, неунывающий характер». Это какая же внутренняя сила нужна, чтобы при таком-то существовании оставаться собой? И вот её ломают. Не плетью даже, а правдой.
Она привозит с дальнего покоса песни старой кобылы Забавы. Песни о том, что когда-то лошадь была кормилицей, сокровищем, что её холили и украшали лентами. Рыжуха поёт их своим товаркам, а они ей в ответ:
«Враньё всё это, брехня! Замолчи! Не растравляй нам душу. И так тошно».
Понимаете? Они не радуются тому, что когда-то было хорошо. Они боятся этой хорошей памяти. Потому что от неё ещё больнее сейчас. Рыжуха, в отличие от них, не защитилась смирением. Она хочет знать правду. Она смотрит на человека «с надеждой, с мольбой», в её огромных глазах виднеется «фиолетовая глубина», где отражается маленький, крохотный человечек. И этот человечек… врёт.
Самый страшный момент рассказа — это даже не слёзы Рыжухи, а ответ героя. Он знает, что старая кобыла не соврала. Он помнит и Карька, и масленичные гулянья, и конскую подкову, этот знак мужицкого счастья. Но он говорит:
«Ну, ну, хватит киснуть! Давайте лучше грызть хлеб, пока грызется».
А потом уходит, глубоко сунув руки в карманы модных джинсов. И заметьте, джинсы тут не случайны. Они из другого мира, где уже нет места живой боли живого существа.
Лошади не начинают есть хлеб. Тишина. И герой понимает: он совершил непоправимое. Он, малодушный, обманул всё «лошадиное царство, живое и мёртвое». И никогда уже не будет той искренности в их общении.
Так кто же такая Рыжуха? Это совесть рассказа, существо, которое не умеет врать само и не понимает, как можно врать другому, когда тебя прямо спросили. Она плачет не от боли в спине и не от жажды, а от разрыва между тем, что она почувствовала в песнях, и тем, что видит вокруг. И от того, что её же и высмеяли. Самые близкие — и за что?
А под конец герой сам чувствует себя «существом из той же лошадиной породы». Только вот лошади остались на лугу, а он — на берегу реки в джинсах. И между ними теперь пропасть, которую он сам и вырыл своим молчанием. Рыжуха не перестанет его помнить. И он не перестанет её. Потому что те, кто умеют плакать большими, с фасолину, слезами о неправде, они не отпускают. Даже если ты их предал.
