Отношение Чацкого к крепостному праву в пьесе «Горе от ума» (А. С. Грибоедов)

(593 слова) Тема крепостного права в «Горе от ума» редко называют ведущей, ведь в центре пьесы — столкновение «века нынешнего» и «века минувшего», конфликт нового мировоззрения с устоявшейся московской стариной. Однако несколько ярких филиппик Чацкого превращают вопрос крепостничества в важный нравственный акцент произведения. Эти обличительные фразы столь эмоциональны и точны, что позволяют увидеть истинное отношение героя к социальной системе, в которой человеческая жизнь стоит меньше «трёх борзых собак».

Герой возвращается в Москву «после трёхлетнего отсутствия», проведённого за границей. Он увидел иные государства, где нет помещичьей воли над крестьянами, и потому московские порядки воспринимает особенно остро. Он сам — дворянин, помещик:

Хлёстова: «…имел душ сотни три».
Фамусов: «Четыре».

Но, принадлежав к сословию, живущему за счёт крепостного труда, Чацкий одновременно ощущает трагедию людей, лишённых свободы. Он не призывает отменить крепостное право, но его человеческое чувство не позволяет молча наблюдать за грубым, унизительным обращением с крепостными.

Первый удар Чацкого по крепостническим нравам звучит в знаменитом монологе «А судьи кто?». Герой рассказывает о барине, чья жизнь не раз была спасена преданными слугами:

«Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!»

Здесь Чацкий вскрывает суть крепостной зависимости: слуги спасали честь барина, а он «выменял» их, словно ненужные вещи. Слово «выменял» делает сцену особенно страшной. Оно показывает полное обесценивание человеческой личности в условиях крепостничества. Важно, что Чацкий называет помещика «Нестором», то есть вождём, главным среди подобных. Это не частный случай — это система, в которой продажа людей естественна и ничуть не стыдит «век минувший».

За первой филиппикой немедленно следует вторая — ещё более трагичная. Чацкий говорит о помещике, который для собственных развлечений превратил крепостных детей в артистов:

«Или вон тот ещё, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторжённых детей?!»

Дети увезены «на многих фурах» — как скот, как имущество. Помещик наслаждается их искусством — «погружён умом в Зефирах и в Амурах», заставляет «всю Москву дивиться их красе». Но когда он разорился:

«Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!»

Чацкого возмущает прежде всего разрыв семей: детей увезли у родителей, а затем продали порознь, лишив даже надежды когда-либо увидеть близких. Он не говорит о вреде крепостного права как системе, но яростно осуждает жестокость, доходящую до разрушения родственных связей.

Современному читателю легко видеть в Чацком декабриста, революционера, сторонника освобождения крестьян. Но текст пьесы показывает иное. Герой не предлагает отменить крепостное право и не отказывается от собственных крепостных, но протестует только против жестокости и бесчеловечности отдельных помещиков. Критики, в том числе Н. К. Пиксанов, отмечали, что Грибоедов, как и многие дворянские либералы, верил не в уничтожение крепостничества, а в его «гуманизацию». Чацкий — представитель именно такого умеренного взгляда.

Помимо двух основных филиппик, в I действии Чацкий вскользь касается ещё одного примера крепостнического произвола:

«А наше солнышко? наш клад?
На лбу написано: Театр и Маскерад;
Дом зеленью раскрашен в виде рощи,
Сам толст, его артисты тощи…»

Этот помещик держит у себя домашний театр. Его «артисты» — крепостные, и они худы, голодны, в то время как хозяин живёт в роскоши. Чацкий рассказывает, что помещик запирал певца «в одной из комнат посекретней»:

«Был спрятан человек и щёлкал соловьём,
Певец зимой погоды летней.»

Здесь крепостной превращён в механизм, в музыкальную игрушку. И Чацкий с горечью разоблачает такое отношение.

Во всех цитатах Чацкий не произносит прямых слов: «крепостное право — зло». Но его речь наполнена гневом и состраданием. Он видит в крепостных людей, чувствующих боль, способных на преданность, страдание, любовь к семье. Это уже делает его чужим для фамусовского круга, где крепостные — лишь удобный ресурс. Для Чацкого нарушена не политика, а нравственность. Его основной тезис — человеческое достоинство не должно быть попрано.