Образ Соловья разбойника в былине про Илью Муромца
(345 слов) Обычно Соловья-разбойника рисуют как монстра. А в былине он — человек. С хозяйством, семьёй и гонором. Это ощущается уже при первой встрече:
«сидит Соловей-разбойник на трех дубах, на девяти суках». Не в логове, не в аду, а на дубах. Как дачник, который захватил лесную опушку и объявил её платной трассой. «Мимо тех дубов ни сокол не пролетит…» — вот его бизнес-модель: страх вместо тарифа.
Но дальше начинается человеческое. Он слышит конский скок и возмущается:
«Что это за невежа проезжает тут, мимо моих заповедных дубов? Спать не дает Соловью-разбойнику!»
Это же не злодей из адовых глубин, а ворчливый сосед, которому мешают спать. У него, оказывается, есть жена, дочки, двор «на семи верстах, на семи столбах». Дочка кричит:
«Едет, едет наш батюшка Соловей Рахманович».
Батюшка! Рахманович! У него есть отчество — значит, история, род, память. Он не абстрактное зло, а чей-то папа.
И даже перед князем Владимиром он держит достоинство:
«Не ты меня с бою брал, не тебе мне приказывать».
Это почти профсоюзная гордость. Победил Илья — Илье и командовать. Соловей — формалист, бюрократ от разбоя. Когда его просят свистнуть, он начинает торговаться и ставить условия. Просит вина, пива, меду и ржаной калач. Перед нами не демон, а уставший артист с райдером. Его свист — «по-соловьиному», рёв — «по-звериному», шип — «по-змеиному». Он один заменяет филармонию, зоопарк и серпентарий.
Вот тут и ответ на вопрос, кто он. Соловей — человек, который выбрал быть разбойником. У него был талант, семья, даже шанс стать придворным шумовиком. Илья предупредил: «свистни полусвистом».
Но Соловей «захотел разорить Киев-город, убить князя с княгинею и всех русских богатырей».
Он не послушал. И получил заслуженное наказание. Я думаю, героя погубила алчность. Он захотел владеть всем Киевом и стать богаче. Его трагический опыт учит умерять свои амбиции и выстраивать с миром взаимовыгодные отношения, а не потребительские.
Так что образ Соловья демонстрирует читателю не чудовище, а зазнавшегося человека, который слишком любил свой голос и свою волю. Он смешон в быту и страшен в гневе. Его жалко как семьянина и невозможно оправдать как убийцу. В этом и сила былины: зло здесь не рогатое, а с отчеством, женой и большим самомнением. И потому оно так узнаваемо в наши дни.
