Какие качества личности проявляются в подростковом возрасте?

Подростковый возраст — переломный этап в жизни человека, когда формируется характер, обостряются чувства и появляется потребность осмыслить себя и окружающий мир. Анализируя художественный текст, важно увидеть, какие черты личности проявляются в поступках героев, их мыслях, сомнениях и мечтах. В сочинении-рассуждении необходимо не только сформулировать проблему и позицию автора, но и доказать её, опираясь на конкретные примеры из текста, установить смысловую связь между ними и выразить собственное отношение к поднятому вопросу. Многомудрый Литрекон напоминает о критериях оценки сочинений на ЕГЭ по русскому языку и оставляет здесь клише и шаблоны для точного попадания в формат. Он уже их опробовал и написал три варианта сочинения по тексту Короленко из сборника Дощинского. Приятного просвещения!

Сочинение 1

Какие качества личности проявляются в подростковом возрасте? Именно эту проблему поднимает В. Г. Короленко в предложенном тексте.

Автор показывает, что подростковый возраст — время внутренней противоречивости, когда в человеке одновременно уживаются наивность, стремление к самостоятельности и острая нравственная чувствительность. Рассказчик наблюдает за своим товарищем Крыштановичем и через это осмысливает особенности взросления.

Первым примером является характеристика Крыштановича. С одной стороны, он ведёт себя вызывающе: спокойно говорит о лжи, хвастается, демонстрирует самоуверенность и даже цинизм. С другой стороны, рассказчик замечает в нём «хорошую натуру» и скрытую печаль. Этот пример показывает, что подростки часто прячут уязвимость за маской бравады и внешней грубости.

Второй пример — внутренние переживания самого рассказчика во время прогулки. Ему одновременно «жутко и приятно»: он испытывает страх перед нарушением правил и радость от ощущения свободы. Смысловая связь между примерами — сопоставление: оба героя по-разному, но одинаково остро переживают период внутреннего становления.

Я согласна с позицией автора. Подростковый возраст действительно отличается душевной нестабильностью и поиском себя. Подобные черты мы видим в повести Л. Н. Толстого «Детство», где Николенька Иртеньев также колеблется между нравственными идеалами и реальными поступками.

Сочинение 2

В тексте В. Г. Короленко рассматривается проблема проявления личностных качеств в подростковом возрасте.

Позиция автора заключается в том, что в этот период у человека формируются нравственные ориентиры, усиливается стремление к самоутверждению и одновременно возрастает зависимость от авторитетов и окружения.

Это подтверждается эпизодом, в котором Крыштанович уговаривает рассказчика уйти из церкви, солгав матери. Герой испытывает стыд и сомнение, но всё же поддаётся влиянию друга. Этот пример показывает типичную подростковую черту — неуверенность в собственных решениях и желание быть принятым значимым товарищем.

Другой важный пример — размышления рассказчика о будущем, когда он мечтает стать учителем, способным понимать детские души и помочь Крыштановичу. Эти мечты свидетельствуют о пробуждении ответственности, сострадания и стремления к нравственному идеалу. Смысловая связь между примерами — развитие: от подражания и колебаний герой приходит к осознанным ценностям.

Я поддерживаю автора. В подростковом возрасте человек особенно нуждается в нравственных ориентирах. История знает множество примеров, когда именно юношеские впечатления определяли судьбу личности, например путь А. П. Чехова, рано научившегося ответственности и сочувствию к людям.

Сочинение 3

Проблема проявления качеств личности в подростковом возрасте является центральной в тексте В. Г. Короленко.

Автор убеждён, что подросток отличается повышенной впечатлительностью, способностью к мечте и болезненной реакцией на несправедливость окружающего мира.

Это ярко проявляется в эпизоде, где рассказчик, задумавшись о будущем, представляет себя учителем. Его воображение рисует гармоничный мир, в котором он понимает каждого ученика и способен изменить чужую судьбу. Этот пример подчёркивает характерную для подростков склонность к идеализации жизни и веру в возможность нравственного преобразования мира.

Второй пример — сцена с директором, грубо угрожающим наказанием. Бессмысленный окрик глубоко ранит героя и навсегда остаётся в памяти. Смысловая связь между примерами — причинно-следственная: именно тонкая, мечтательная душа подростка делает его особенно уязвимым к жестокости и равнодушию взрослых.

Я согласна с автором. Подростковый возраст — время, когда одно слово может либо поддержать человека, либо надолго оставить болезненный след. Это подтверждается жизненным опытом: многие взрослые помнят именно такие эпизоды, повлиявшие на их мировоззрение и выбор жизненного пути.

Текст Короленко

Интересно, что тексты ЕГЭ проходят своеобразную цензуру. Мы видим не оригинальный отрывок из книги Короленко, а его более «гладкую» версию, где много пропусков и замен. Вот и текст Короленко из сборника Дощинского — не исключение.

«В житомирской гимназии мне пришлось пробыть только два года, и потом завязавшиеся здесь школьные связи были оборваны. Только одна из них оставила во мне более глубокое воспоминание, сложное и несколько грустное, но и до сих пор еще живое в моей душе.

Это детская дружба с Крыштановичем.

С первого же дня, когда он ко мне обратился с своим простодушным вопросом, — будут ли его пороть, или пока только грозят, — он внушил мне глубокую симпатию. Мне нравились его крутой лоб, светлые глаза, то сверкавшие шаловливым весельем, то внезапно тускневшие и заволакивавшиеся непонятным мне и загадочным выражением, его широкоплечая фигура с тонким станом, в узком старом мундирчике, спокойная самоуверенность и чувство какого-то особого превосходства, сквозившее во всех его приемах. Он был года на полтора старше меня, но мне казалось почему-то, что он знает обо всех людях — учителях, учениках, своих родителях — что-то такое, чего я не знаю. 

В конце концов в нем чувствовалась хорошая натура, поставленная в какие-то тяжелые условия. Порой он внезапно затуманивался, уходил в себя, и в его тускневших глазах стояло выражение затаенной печали… Как будто чистая сторона детской души невольно грустила под наплывом затягивавшей ее грязи…

Создавалась какая-то особенная власть его надо мной, которую мы чувствовали оба. 

Крыштанович однажды сказал мне:

— Ты все-таки славный малый, хотя еще глуп. Давай завтра уйдем из церкви.

— Куда?

— Куда я поведу… Пойдешь?

— Хорошо, только надо ведь попроситься у матери…

— Она не узнает… Можешь сказать, что заходил к товарищу учить уроки…

Я покраснел и замялся. Он внимательно посмотрел на меня и повел плечами.

— Ты боишься соврать своей матери? — сказал он с оттенком насмешливого удивления… —  А я вру постоянно… Ну, однако, ты мне дал слово… Не сдержать слово товарищу — подлость.

Крыштанович уверенным шагом повел меня мимо прежней нашей квартиры. Уверенность, с какой он делал эту покупку и расплачивался за нее серебряными деньгами, тоже импонировала мне: у меня только раз в жизни было пятнадцать копеек, и когда я шел с ними по улице, то мне казалось, что все знают об этой огромной сумме и кто-нибудь непременно затевает меня ограбить…

— Откуда у тебя столько денег? — спросил я у моего бойкого товарища, когда мы вышли из лавочки…

— А тебе какое дело? — ответил он. — Ну, украл у отца…

Я покраснел и не знал, что сказать. Мне казалось, что Крыштанович говорит это «нарочно». 

Мне было жутко и приятно. Детство часто беспечно проходит мимо самых тяжелых драм, но это не значит, что оно не схватывает их чутким полусознанием. Я чувствовал, что в душе моего приятеля есть что-то, что он хранит про себя… Все время дорогой он молчал, и на лбу его лежала легкая складка, как тогда, когда он спрашивал о порке.

Наконец он сел в траве. Лицо его стало спокойнее. Он оглянулся кругом и сказал:

• Тебе не хочется иногда уйти куда-нибудь?.. Так, чтобы все идти, идти… и не возвращаться…

Мне этого не хотелось. Идти — это мне нравилось, но я все-таки знал, что надо вернуться домой, к матери, отцу, братьям и сестрам.

Эта маленькая прогулка ярко запала мне в память, быть может потому, что рядом с нею легло смутное, но глубокое впечатление от личности моего приятеля. На следующий день он не пришел на уроки, и я сидел рядом с его пустым местом, а в моей голове роились воспоминания вчерашнего и смутные вопросы. Между прочим, я думал о том, кем я буду впоследствии. Мне захотелось быть учителем.

Я сижу на кафедре, и ко мне обращены все детские сердца, а я, в свою очередь, знаю каждое из них, вижу каждое их движение. В числе учеников сидит также и Крыштанович. И я знаю, что нужно сказать ему и что нужно сделать, чтобы глаза его не были так печальны, чтобы он не ругал отца сволочью и не смеялся над матерью…

Все это было так завлекательно, так ясно и просто, как только и бывает в мечтах или во сне. И видел я это все так живо, что… совершенно не заметил, как в классе стало необычайно тихо, как ученики с удивлением оборачиваются на меня; как на меня же смотрит с кафедры старый учитель русского языка, лысый, как колено, Белоконский, уже третий раз окликающий меня по фамилии… Он заставил повторить что-то им сказанное, рассердился и выгнал меня из класса, приказав стать у классной двери снаружи.

Я вышел, все еще унося с собой продолжение моего сна наяву. Но едва я устроился в нише дверей и опять отдался течению своих мыслей, как в перспективе коридора показалась рослая фигура директора. Поравнявшись со мной, он остановился, кинул величавый взгляд с своей высоты и пролаял свою автоматическую фразу:

— Выгнан из класса?..Накажу тебя!

И затем проследовал дальше. Очень вероятно, что через минуту он уже не узнал бы меня при новой встрече, но в моей памяти этот маленький эпизод остался на всю жизнь. Бессмысленный окрик автомата случайно упал в душу, в первый еще раз раскрывшуюся навстречу вопросам о несовершенствах жизни и разнеженную мечтой о чем-то лучшем… Впоследствии, в минуты невольных уединений, когда я оглядывался на прошлое и пытался уловить, что именно в этом прошлом определило мой жизненный путь, в памяти среди многих важных эпизодов, влияний, размышлений и чувств неизменно вставала также и эта картина: длинный коридор, мальчик, прижавшийся в углублении дверей с первыми движениями разумной мечты о жизни, и огромная мундиро-автоматическая фигура с своею несложною формулой«