Краткое содержание книги «Временник» Ивана Тимофеева

«Временник» Ивана Тимофеева — это уникальный памятник русской исторической мысли рубежа XVI–XVII веков, написанный живым, но очень витиеватым языком («плетение словес»). Многомудрый Литрекон излагает его содержание современным русским языком, выделяя ключевые главы и сохраняя специфическую авторскую оценку событий (резко отрицательное отношение к опричнине и Грозному, идеализация Фёдора и обличение Бориса Годунова как главного злодея). Приятного просвещения!

События до 1598 года: О царе Иване Грозном

Автор считает Ивана IV великим самодержцем, «рогом-единорогом» в бою, ревнителем веры. Однако главной чертой его характера называет «пламенный гнев» на собственный народ. Это был бич Божий за грехи людей.

Глава 1. Об опричнине

Иван Грозный в гневе разделил страну надвое: опричнину (своих избранных слуг) и земщину (отверженных). Он облачил опричников во всё чёрное, как «бесоподобных слуг». Этим «рассечением» земли царь наложил на неё руку неблагословенную. Тимофеев прямо цитирует Евангелие: «Всякое царство, разделившееся само в себе, не устоит». С тех пор, по его мнению, и началась Смута.

Глава 2. О Новгородском пленении (походе 1570 г.)

Подробное описание погрома Новгорода. Кровь залила не только землю, но и воду (реку Волхов). Трупов было так много, что звери и птицы не могли их сожрать. Имущество разграбили. Автор считает, что именно за этот грех (убийство своих) Бог наказал Москву: опричники принесли в столицу «головню с искрами», а через год (намек на 1571 год) крымский хан сжёг Москву дотла. Это и было Божье мщение за неправедную кровь.

О смерти Грозного и Борисе Годунове. Рассказывая о смерти Ивана Грозного, Тимофеев передаёт слух, что царя «угасили» (отравили) приближённые: Борис Годунов, Богдан Бельский и другие. При этом автор ничуть не жалеет тирана. Зато он высмеивает бояр, которые после смерти Грозного обрадовались, стали юродствовать и «обновлять юность», но были быстро перебиты хитрым Борисом.

Глава 3. О царице Анастасии Романовне

Краткое, но тёплое упоминание. Грозный, в отличие от позднейших привычек, взял в жёны не иностранку, а русскую из боярского рода — Анастасию. Она родила ему пятерых детей (трёх сыновей и двух дочерей), но все, кроме одного, умерли в младенчестве.

Глава 4. О царевиче Иване Ивановиче (старшем сыне)

Речь о том самом царевиче, которого Грозный убил в припадке гнева (1581 год). Тимофеев прямо говорит: «Жизнь его угасла от рукобиения отца». Это был «младый единорог», храбрый воин. Если бы он выжил, он бы защитил Русь от врагов, но Господь призвал его к себе, оставив царство слабому брату Фёдору. Грозный плачет по сыну, но это не отменяет вины.

О царевиче Дмитрии (младший, угличский). Описана трагическая смерть младенца на Белоозере (исторически — в Угличе, но автор путает обстоятельства). Царевич упал в воду с рук кормилицы, и ангелы забрали его душу. Тимофеев настаивает: это был Промысел Божий.

Глава 5. О князе Владимире Андреевиче Старицком

Рассказ об убийстве двоюродного брата Грозного — князя Владимира Старицкого. Царь поверил доносу, что тот хочет царства, заставил его выпить яд («напоение смертное») вместе с женой и сыном. Девушек из семьи Старицких позорно надругались. Тимофеев сравнивает это с убийством Авеля Каином. Единственную оставшуюся в живых дочь Старицкого позже выдали замуж за нехристианина (еретика), но царь Фёдор вернул её на родину и постриг в монахини.

Царство Фёдора Ивановича

Идеализированный портрет царя дается в начале части. Фёдор — кроткий, милостивый, благочестивый, «второй Иоасаф Индийский». Он сочетал царство с монашеством: носил венец, но внутри был иноком. При нём была тишина и мир («расковали мечи на орала»). Однако Фёдор оставил царство «бесчадно и ненаследованно» — его единственная дочь умерла во младенчестве, а сам он был, по сути, игрушкой в руках коварного Бориса Годунова.

Об убийстве царевича Дмитрия (расширенный рассказ)

Тимофеев безоговорочно обвиняет в убийстве царевича в Угличе Бориса Годунова. Автор даёт ему имя «Лу́ппа» (Волк). Описывает, как восьмилетнего отрока зарезали перед глазами матери. После убийства Годунов подослал следователей (Василия Шуйского и митрополита), которые солгали царю Фёдору, что царевич сам себя заколол в припадке падучей («играя, заклатися»).

Тимофеев пишет, что это ложь, и кровь царевича вопиет о мщении. Тело Дмитрия не давали погрести с честью, но позже оно стало нетленным и творит чудеса, обличая всех самозванцев, которые появятся позже (Гришку Отрепьева).

О нашествии крымского хана (1591 г.)

Казы-Гирей подошёл к Москве. Годунов, командуя войском в «гуляй-городе» (передвижной крепости), проявил трусость. Он три дня не выходил из города, дожидаясь, пока хан уйдёт подальше, и только потом отправился в погоню до Серпухова, солгав, что «побил» татар. За эту ложь он дарил боярам несметные сокровища из царской казны, подкупая их перед будущим воцарением. В благодарность за вымышленную победу Годунов построил Донской монастырь в Москве.

Русская земля осталась без законного царя («Розги рода того изсохли»). Господь дал нам царя (Ивана Грозного) во гневе, а в ярости отнял его (Фёдора). Борис Годунов — «господоубийца» и «мироубийца», который уничтожил законный корень Рюриковичей. На Русской земле наступило время скорби и «онемения» (безмолвного терпения зла), которое предвещает Смуту.

О пострижении Борисом царицы Марии (матери царевича Дмитрия) после его смерти и ссылке из Углича

Автор возмущается: Борис Годунов не удовлетворился убийством царевича Дмитрия, но надругался и над его матерью, царицей Марией Нагой. Он насильно постриг её в монахини и сослал в глухую, безводную лавру, лишив самого необходимого — пищи, одежды, даже рабского довольствия. Тимофеев называет это «вторым убийством» после сына. Царица терпела нужду с 99-го года (1591) до 113-го (1605), пока Лжедмитрий I не вывел её оттуда, назвав «матерью».

Автор язвительно обращается к тем, кто оправдывает Бориса, доказывая его вину: если бы Борис не приказывал убивать царевича, то за что он жестоко казнил угличан, которые подняли руки на убийц? Тех, кто осмелился мстить за царевича, Борис замучил, сослал, уморил в темницах. А вот самих убийц и их родню он, наоборот, щедро наградил. «По всему жаление свое о убийцах мирови истое и не хотя показал», — пишет Тимофеев.

О Богдане Бельском

Богдан Бельский — бывший любимец Ивана Грозного («превозлюблен ему быв царем паче всех по угождению»), приближённый ко двору. При царе Фёдоре он жил в опале, вдали от Москвы, но Борис Годунов (тогда ещё не царь) за ним присматривал. Позже Бельского оклеветали, будто он хочет царства. Годунов поверил доносу, лишил его сана, отнял всё имущество, публично опозорил (казнил «позорною казнью», как разбойников) и сослал. Вместе с ним пострадали и другие. Выжили они только после смерти Бориса, когда пришёл Лжедмитрий I и вернул им честь. Тимофеев видит в этом воздаяние Борису за злобу.

О перенесении мощей святого царевича Дмитрия из Углича в Москву

Уже при царе Василии Шуйском (который ранее лжесвидетельствовал о смерти царевича) мощи Дмитрия были торжественно перенесены в Москву. Патриарх Гермоген, царь, бояре и весь народ встретили их как святыню. Тимофеев сравнивает царевича с молодым Глебом, убитым за царство. Мощи оказались нетленными, одежда — в крови, даже найдены «орехи» в руках, что доказывает: он был ещё ребёнком, а не заговорщиком. Чудеса от мощей обличают убийцу Бориса и всех самозванцев.

Богопустное царство Бориса Годунова: избрание в Новодевичьем монастыре и воцарение

После смерти царя Фёдора Ивановича (которого, по мнению автора, тоже ускорил Борис) Годунов притворно убежал в Новодевичий монастырь к сестре (царице Ирине). Он разыграл спектакль: народ с крестами умоляет его стать царём, он «со слезами» отказывается, даже пытается удавиться платком. В конце концов «нехотя» согласился. Тимофеев разоблачает это лицемерие: «Идеже богатово хотение, ту удобно бывает прошение». Вскоре Борис венчался на царство.

При нём установили новый праздник — ежегодный крестный ход в сырную седмицу (в память о «молении» в монастыре), который фактически был прославлением самого Бориса. После его смерти этот обычай быстро прекратился.

О крестном целовании царю Борису

Борис Годунов заставил всю страну принести особую, чудовищную клятву верности себе и своим детям. Он под страхом проклятия обязал людей целовать крест в церкви, смешав это с богослужением. Тимофеев ужасается: дом Божий превратился в место клятвы, во время литургии стоял невообразимый шум, люди кричали клятвы, заглушая пение. Автор называет это «самозаконным беззаконием», уподобляя его гордыне царя Озии. Борис, будучи «безкнижен» (неграмотен), не ведал страха Божьего. Такая клятва в храме — святотатство.

Об утверждении имени письменами (титулатура)

Борис в своей гордости повелел везде писать своё полное имя (титул) без сокращений, даже в мелочах. За ошибку карали. Он также приказал каждый день на клиросах петь многолетие не только царю, но и его жене с детьми — что было новшеством. На колокольне Ивана Великого он прибил золочёную доску со своим именем, думая увековечить себя. Но, как говорит пророк, «в род един потребится имя его». И действительно, пришёл Лжедмитрий и всё низверг.

О Борисе царе (его хитрости, учителях, лицемерии) и смуте

Борис поднялся из низов благодаря хитрости и поддержке коварных советников (двое из них, названные «самобратными двоицей», помогли ему захватить царство, но потом были им же погублены). При царе Фёдоре Борис казался всем праведным судьёй и благодетелем. Но, получив царство, он преобразился: стал жестоким, подозрительным, невыносимым. Тимофеев пишет: «По получении же того величеством абия претворся и нестерпим всяко». Вместо счастья он обрёл только трепет, ненависть народа и телесный недуг.

Плачь града Москвы (вставка от лица города)

Автор переходит к эмоциональному плачу от лица Москвы: «Плачь из среды сердца глубок…» Москва жалуется, что её мучает не царь, а «новый Сенахирим» — Борис, который разорил город, сжёг часть его (намек на пожар 1591 года?), ограбил, обложил данью даже нищих монахов, отнял последнее. При этом он не насытился, подобно аспиду. Но автор надеется, что Бог, как некогда Израиль из Египта, вызволит Москву от этого фараона.

Далее Тимофеев снова возвращается к Борису: тот, будучи ещё правителем при Фёдоре, вскрыл запечатанный гроб св. митрополита Петра и вложил туда своё «утверждение» (грамоту об избрании). Это кощунство. Но святитель, как некогда св. Евфимия на Халкидонском соборе, отверг эту грамоту. Всё, что Борис строил из гордости (в том числе храмы и колокола), Бог разрушил.

О литовском нашествии и смуте

Автор сожалеет, что русские люди сами призвали иноземцев (поляков и литовцев) в надежде на помощь против Бориса, но те оказались ещё хуже. «Волком волков от овец отгоняти…» — неразумно. В результате Литва захватила Москву, осквернила церкви. Спасение пришло только тогда, когда Бог собрал «останки малые» людей и изгнал врагов.

Богопустное Ростригино беззаконное царство (Лжедмитрий I)

Лжедмитрий I (Гришка Отрепьев) предстаёт как «скимен лют», антихрист во плоти. Борис Годунов, увидев его приближение, ужаснулся и умер (Бог попустил для наказания Бориса). Самозванец назвался сыном Ивана Грозного (царевичем Дмитрием). Ему поверили многие из страха и из-за ненависти к Борису. Но на самом деле он был «Галич исчадие», расстрига, отрёкшийся от монашества и священства, а потом и от самого крещения, перейдя в латинство (католичество). Он женился на полячке (Марине Мнишек), ввёз в Москву еретиков, кощунственно венчался на царство в Успенском соборе, осквернив святыни. Автор ужасается долготерпению Божию, но вскоре Господь покарал самозванца — народ восстал, и Лжедмитрий вместе с литовской ратью погиб («яко олово в воде зелне посреде царствия вси погрязоша»).

О царевне Ксении Годуновой: Дочь Бориса Ксению Лжедмитрий насильно постриг в монахини, обесчестив. Она долго терпела унижения, даже от рук иноплеменных врагов, искупая грехи отца.

О патриархе Иове и патриархе Игнате: Лжедмитрий сверг законного патриарха Иова и поставил на его место угодника-еретика Игната.

О скверной свадьбе: Свадьба Лжедмитрия с Мариной Мнишек в Успенском соборе описывается как «мерзость запустения на месте святе». В храм ворвались латиняне и еретики, бесы радовались, а благодать отступила. Царствовал самозванец меньше года и был убит.

Заключительный плач и покаяние: Автор перечисляет грехи русских людей, за которые Бог наказал страну: крестопреступления, гордость, лихоимство, содомские грехи, ненависть, пьянство, сквернословие (особенно поношение матерей). Главная беда — люди не боялись Бога, безмолвствовали, когда Годунов убивал благочестивых и посягал на престол. «Аще не бы нашим молчанием предипомянутому на сия послаблялося, не убо таковый искоренил от земля благородныя вся». Каждая злоба породила следующую: убийство царевича — убийство царя Фёдора — воцарение Бориса — появление Лжедмитрия — и, наконец, польское разорение. Автор призывает не возлагать вину на Бога, а покаяться в собственных грехах и молчать нечестиво, ибо «прещение сокрушает сердце мудраго, безумен же и биен, не чюет ран». Только покаяние и слезы могут остановить гнев Божий, который длится доныне.

Притча о римском царевиче (постригся, расстригся, женился)

Автор рассказывает притчу: у римского царя был сын. Он тяжело заболел, но исцелился и дал монашеский обет. Выздоровев, он заскучал по мирской жизни, сбросил рясу, оделся по-царски, но люди стали его позорить как вероотступника. Тогда он убежал в другую страну, притворился рабом, а после смерти хозяина женился на его вдове. В бане его вдруг охватил ужас, он стал кричать, признаваться в грехах, а затем народ увидел его сидящим без головы, и тело исчезло. С неба раздался голос: «Мирское имя он прикрыл чернечеством, а чернечество попрал женитьбой». Тимофеев прямо указывает: эта притча — образ Лжедмитрия I, который, будучи расстригой, женился на Марине Мнишек и тем погубил душу.

Царство Василия Ивановича Шуйского

Василий Шуйский стал царём не по Божьему избранию и не по совету всей земли, а самовольно, с помощью немногих сторонников (в первую очередь — Михалки Татищева, худородного выскочки). Шуйский царствовал «в блуде, пьянстве и кровопролитиях», занимался колдовством, держал в царских покоях ворожей и бесов. Он расточил царскую казну, доставшуюся от прежних государей, и дошёл до того, что переплавлял священные церковные сосуды на монеты для раздачи войску.

В конце концов Шуйский был свергнут, насильно пострижен в монахи, увезён в Литву (Польшу), где и умер. Автор горько оплакивает поругание царского венца: кто осмелился коснуться помазанника Божия? Но при этом Тимофеев признаёт, что сам Шуйский был неправедным царём, и поэтому Господь попустил его унижение.

О Михаиле Татищеве (предателе)

Татищев, который помог Шуйскому сесть на престол, вскоре поссорился с ним, был сослан, вернулся, но затем его убили по приказу царского племянника. Тело бросили в реку — он не сподобился даже погребения. Это возмездие за гордость и коварство.

О князе Михаиле Васильевиче Скопине-Шуйском

Это один из самых ярких и трагических эпизодов. Скопин — «Божие лицо» (толкование имени Михаил), «юнец младорог», храбрый воевода. Именно он спас Москву от осады поляков и тушинцев, собрал войско, с помощью наёмных шведов («еллинов») разгромил врагов. Народ боготворил его, ждал, что он сам станет царём.

Но царь Василий Шуйский (родной дядя Михаила) позавидовал племяннику. По приказу царя Скопина отравили. Автор прямо пишет: «носяй венец стрый его виновен бе» (то есть дядя-царь). Народ оплакивал Скопина как освободителя, не боясь гнева царя. Если бы не зависть, Скопин мог бы стать законным помазанником.

О патриархе Ермогене

Патриарх Гермоген — «апостолообразный муж», «огненосный ревнитель». Он один, после свержения Шуйского и захвата Москвы поляками, мужественно обличал и латинян (католиков), и русских изменников (бояр, согласившихся на приглашение королевича Владислава). Его слово было как меч. За это его уморили голодом в заточении. Тимофеев прославляет его как мученика и исповедника.

О крестном целовании королевичу Владиславу

Когда бояре (Салтыков, Андронов и другие предатели) присягнули на верность польскому королевичу Владиславу, это было великое клятвопреступление. Автор с горечью пишет, что поляки («гладкохохленые») и их русские пособники разорили Москву, осквернили храмы, вывезли орудия и ценности. Клятву давали прямо в церкви, заглушая пение криками — это было святотатство.

Две притчи о вдовстве Московского государства

Первая притча: вдова (Московское царство) осталась без мужа-государя, бездетна. Рабы (бояре, воеводы, приказные) начали бесчинствовать: не слушаются, воруют, пьют, пируют, не охраняют дом. Вдова только плачет и молится Богу. Но если бы у неё остался сын (законный наследник), она бы надеялась. Так и Россия: только появление законного царя (Михаила Романова) прекратило бедствие.

Вторая притча: дом сильного человека, оставшийся без наследника, приходит в запустение. Рабы растаскивают имущество, сговариваются с врагами. Тимофеев сравнивает это с Московским царством после пресечения династии Рюриковичей. «Драхму царскую» (царскую власть) мы потеряли, но потом обрели вновь — в лице Михаила Фёдоровича Романова.

Об избрании Михаила Романова и патриархе Филарете

Бог воздвиг «боголичного Михаила» — царя Михаила Фёдоровича. Отец его, митрополит (впоследствии патриарх) Филарет, долгие годы томился в польском плену, страдал за правду, не поддался на уговоры. После возвращения из плена Филарет стал соправителем сына: «скифетр царствия подтверждает, отечески сынови о мире собеседуя». Автор видит в этом Божий промысл: Россия вновь обрела и царя, и первосвятителя.

Заключительный плач и покаяние

Тимофеев признаётся, что писал в страшных условиях — в плену, под надзором врагов, пряча листы. Он сознаёт свою неучёность («трость коснодвижная»), но пишет по благословению патриарха Гермогена (или, по другой версии, Исидора Новгородского). Он призывает русских людей оглянуться на свои грехи: гордость, сребролюбие, ненависть, несогласие. Именно из-за этих грехов Бог наслал врагов. Но покаяние и единство могут всё исправить.

В самом конце — краткое перечисление царей: Иван Грозный («Всегрозный»), Фёдор Иванович (идеальный правитель), Борис Годунов, Лжедмитрий, Василий Шуйский, а затем Михаил Романов, «воздвиженный Богом». Тимофеев благодарит Бога за освобождение от поляков и за то, что «ныне по малу первое житие наше начинает утверждаться».

Главная мысль всех заключительных глав: только законный, благочестивый царь — дар Божий; самозванцы и узурпаторы (Годунов, Шуйский, расстриги) ведут к гибели; избавление пришло через избранного Богом Михаила Романова и его страдальца-отца патриарха Филарета. А всё бедствие Смуты — наказание за грехи и, прежде всего, за молчаливое попустительство злу.