Анализ повести «Последний срок» (В.П. Распутин)

Есть книги, которые читаешь и забываешь. А есть такие, после которых смотришь на телефон с экраном «Мама» и чувствуешь себя последним негодяем. «Последний срок» Валентина Распутина относится ко второй категории. Сюжет до неприличия прост: старуха умирает, дети приезжают проститься. И вроде бы всё. Но из этой минималистичной завязки Распутин выжимает столько боли, правды и неудобных вопросов, что повесть до сих пор, спустя полвека, режет по живому. Сам автор называл её «главной из своих книг». И неспроста: здесь он приоткрыл завесу над вечными темами мировой литературы — жизнь и смерть, материнская любовь, след человека на Земле. И след у большинства героев получается неглубоким. Многомудрый Литрекон представляет свой разбор этой истории по плану. Приятного просвещения!

История создания

Повесть «Последний срок» увидела свет в 1970 году — в журнале «Наш современник», в номерах 7 и 8. Над ней Распутин начал работать годом раньше, в 1969-м. Но главное даже не в датах. Главное — в том, откуда взялась эта история.

Сам писатель признавался: «Последний срок» — это почти история его семьи. Главную героиню, старуху Анну, он писал со своей деревенской бабушки. Язык, которым говорят герои, — тот самый «деревенский язык», уже в 70-е годы непонятный городскому уху, а сегодня и вовсе почти утерянный. «Дак видишь, живая», «че ты присбирываешь», «я ить тебя христом-богом просила» — в этих оборотах и колорит, и целая эпоха.

Повесть мгновенно разошлась: вышла отдельными книгами в нескольких издательствах, была переведена на другие языки, издана в Праге, Бухаресте, Милане, Будапеште, Штутгарте и Софии. Пьесу поставили во МХАТе и в Болгарии. Слава Распутина после «Последнего срока» закрепилась окончательно. И это неудивительно: повесть не просто продолжала традиции Толстого и Достоевского, задав современной литературе новый высокий художественно-философский уровень.

Жанр и направление

По жанру «Последний срок» — психологическая повесть с элементами философской и социальной прозы. Но это сухое определение ничего не говорит о том, что на самом деле происходит на страницах.

Если коротко: это «деревенская проза» в её лучшем, самом пронзительном проявлении. Направление, которое в 60-70-е годы подняло на щит судьбу русского крестьянства, его нравственные устои и трагедию отрыва от корней. Но Распутин не пишет этнографических зарисовок. Он берёт один дом, одну семью, одну умирающую старуху и через эту микроскопическую оптику показывает катастрофу целого поколения.

Характерная черта — ослабленная интрига и почти полное отсутствие внешнего действия. Повесть держится не на том, что происходит, а на том, что происходит внутри героев. Это литература не событий, а состояний. Распутин исследует категории времени и пространства, память и природу как мерило духовной зрелости человека. Влияние Толстого, особенно «Смерти Ивана Ильича», здесь очевидно: та же тема отношения человека к смерти, то же «право на самораскрытие» персонажей.

О чём повесть?

О старухе Анне, которая лежит на узкой железной кровати возле русской печки и ждёт смерти. О её пятерых детях, которые съезжаются со всех концов страны — из города, из района, из Киева — чтобы проводить мать в последний путь.

И о том, что, когда дети приезжают, мать… не умирает. Она, увидев их, чудесным образом оживает. Садится. Просит каши. Радуется. А дети, вместо того чтобы радоваться вместе с ней, чувствуют неловкость, раздражение, даже обиду. Они уже мысленно похоронили мать, купили водку на поминки, отпросились с работы, а она взяла и воскресла. И теперь непонятно, что делать.

Это история о том, как смерть становится для родных людей формальностью. О том, как мать, которая всю жизнь отдала детям, в свой последний час оказывается им в тягость. О том, как братья и сёстры, собравшись вместе, не могут найти общий язык, только ссорятся, выясняют отношения, пьют в бане, пока мать умирает в соседней комнате. И о том, что самый страшный грех — не убить, не украсть, а просто не успеть, не додуматься, не дождаться. Не успеть сказать главное.

А главное — это, как водится, любовь.

Композиция и конфликт

Композиция повести обманчиво проста. Внешне — линейное повествование: приехали дети — мать ожила — дети уехали — мать умерла. Внутри описывается сложная система экскурсов в прошлое, воспоминаний, авторских отступлений.

Распутин использует две субъектные формы повествования, которые соответствуют двум полюсам конфликта. С одной стороны — старуха Анна, её мир, её память, её связь с землёй и природой. С другой — дети, особенно Люся, с их городским, рациональным, отстранённым восприятием жизни.

Конфликт — это не просто «отцы и дети» в классическом понимании. Это конфликт мировоззрений. Мир Анны — целостный, органичный, укоренённый в традиции. Мир её детей — фрагментированный, суетливый, лишённый глубины. Они говорят на одном языке, но не слышат друг друга. Они приехали прощаться, но на самом деле уже давно простились — мысленно, заранее. Страшно? Да.

Интересно, что слово «последний срок» в повести имеет двойной смысл. На поверхности — срок, отпущенный старухе. Но при вдумчивом чтении обнаруживается: последний срок дан её детям — на то, чтобы остановиться, одуматься, начать жить по законам души. Они этот экзамен на человечность проваливают.

Главные герои и их характеристика

Старуха Анна — сердце повести. Всю себя посвятившая детям, вырастившая их в голод и войну, доживающая век у младшего сына. Она — воплощение доброты, трудолюбия и материнской самоотверженности. Малограмотная, но мудрая; физически немощная, но духовно сильная. Исследователи называют её «женщиной богородичного типа» — в ней есть что-то иконографическое, почти святое. Она принимает смерть со смирением, свойственным праведникам. И она же — самый одинокий человек в этой повести.

Варвара — старшая дочь. Живёт в районе, навещает мать чаще других. Но навещает и тут же начинает голосить, причитать, устраивать спектакль. Варвара искренна в своих эмоциях, но эмоции эти — поверхностные, ритуальные. Она готова плакать, но не готова быть. Единственная, кто пытается выучить у матери старинные похоронные причитания, и то потому, что «оне не будут».

Люся — городская, образованная, требовательная к себе и окружающим. Кажется, самая благополучная из детей. Но именно в ней Распутин показывает главную трагедию: она «не чувствовала особой, кровной близости» с родными, «только знала о ней умом». Она приехала к умирающей матери и уже жалеет, что приехала. Её прогулка в лес оборачивается мучительным столкновением с памятью: поля, где она работала, конь Игренька, страшный случай в детстве — всё это вытеснено, забыто, отринуто. И природа, как высшая сила, заставляет её вспомнить.

Илья — брат, который вроде бы весел, но веселье его какое-то пустое, механическое. Он приехал с севера, облысел, изменился — и мать с трудом узнаёт в нём своего сына. Он не злой, он просто… никакой. Илья — символ поколения, которое потеряло себя между деревней и городом.

Михаил — младший сын, у которого старуха и доживает свой век. Самый противоречивый персонаж. Он пьёт, скандалит, обижает жену, врёт матери о телеграмме Татьяне. Но он же остался. Он же — единственный, кто не уехал. И в финале, после скандала, он подходит к матери и говорит: «Дурак я». В этом признании проявляются и правда, и боль, и запоздалое раскаяние. Но раскаяние, которое ничего не меняет.

Татьяна (Таньчора) — младшая, любимая дочь, которая так и не приезжает. Её нет в повести физически, но она — главная рана старухи. Михаил врёт, что отправил ей телеграмму «не приезжай», и эта ложь добивает мать сильнее любой болезни.

Темы и проблемы

Распутин не пишет «о проблемах». Он говорит о жизни без надрыва, и проблемы сами вылезают из каждого диалога, из каждой паузы. Вот главные из них:

1. Материнская любовь и жертвенность. Анна отдала детям всё. Они взяли и уехали. Любовь матери не требует ничего взамен, но разве это справедливо?
2. Жизнь и смерть. Смерть в повести не страшна, страшна жизнь без смысла, которую проживают дети. Анна уходит спокойно, потому что ей есть что вспомнить. А им?
3. Отрыв от корней. Дети потеряли связь с домом, с землёй, с матерью. Люся идёт в лес и не узнаёт родных полей. Они стали «городскими», но город не дал им взамен ничего, кроме суеты.
4. Равнодушие под маской заботы. Дети приехали, но не для матери. Для галочки. Чтобы потом не мучила совесть. И совесть, как назло, не мучает.
5. Одиночество в семье. Парадокс: у Анны пятеро детей, но она умирает в полном одиночестве. Они рядом и их нет.
6. Память и забвение. Люся забыла своё прошлое, и это забвение оказывается страшнее любой смерти. Память — это то, что делает нас людьми.

Основная идея

Идея повести «Последний срок» формулируется просто, но от этого не становится легче: мы не умеем любить. Вернее, мы разучились. Разучились замечать, что мать стара, что ей больно, что ей нужны не подарки и не чистые простыни, а мы сами — живые, настоящие, не занятые своей городской важностью.

Распутин показывает: Анна физически воскресает, когда видят детей. Она живёт их приездом. Но они не видят этого воскресения — для них оно неудобно, оно ломает их планы. Они приехали хоронить, а не любить.

И финал — когда старуха умирает сразу после их отъезда — страшен своей простотой. Она держалась ради них. Они уехали, и ей незачем больше держаться.

Это не обличение, не мораль, а грустная правда жизни.

Чему учит?

«Последний срок» заставляет задуматься о том, что последний срок на самом деле есть у всех. Не умирающих — у живых. У каждого из нас есть время, чтобы остановиться, одуматься, позвонить, приехать, сказать главное. И мы это время тратим на что угодно, только не на любовь.

Повесть учит, что слова «мама» и «дом» — не пустые звуки. Что уезжать можно, но забывать — нельзя. Что работа, деньги, городская суета — всё это иллюзия, которая рассыпается перед лицом смерти. А остаётся только одно: были ли вы рядом, когда это было нужно.

Распутин показывает: вот так выглядит семья, где любовь умерла раньше, чем мать. И ты смотришь на это и узнаёшь себя. В ком-то из детей. В ком-то из их оправданий. И становится стыдно.

А стыд — это уже начало чего-то большего.

Критика

Повесть получила мощный резонанс и не только в России. Зарубежные критики отмечали её универсальность: драма патриархальной семьи в условиях современного мира оказалась понятна и в Чехии, и в Италии, и в Германии.

Сам Распутин высоко ценил театральную постановку «Последнего срока»:

«Это лучшая постановка моей прозы из всех тех, что мне приходилось видеть. Эта постановка превосходит авторское представление, она получилась красивее, интереснее, значительнее».

Один из исследователей, Н.Н. Смирнова, отмечает, что образ старухи Анны построен по законам агиографической традиции — смиренное принятие смерти, аскетизм, знание-откровение. Анна предстаёт как праведница, почти святая — на фоне своих «нормальных», «современных» детей, которые выглядят жалко и мелко.

В других работах подчёркивается, что повесть лишена внешнего действия, но при этом отличается философской насыщенностью и тонким психологизмом. Критики также отмечают, что Распутин продолжает традиции Толстого, особенно в изображении смерти как экзистенциального рубежа.

Но есть и другая сторона. Некоторые современные читатели находят повесть «скучной и нудной». И это понятно: здесь нет погонь, нет драк, нет любовных сцен. Есть только люди, которые сидят в избе и не могут сказать друг другу главного. Но именно в этой «скучности» — вся сила. Распутин не развлекает. Он вскрывает.

А вскрытие, как известно, процедура не из приятных.