История создания стихотворения «Смерть поэта» (М.Ю. Лермонтов)

(557 слов) Обычно история создания великих стихов — это скучно: черновики, творческие муки, бессонные ночи. С лермонтовским «Смерть поэта» всё вышло ровно наоборот. Это был не акт кабинетного творчества, а детективный роман с арестами, ссылкой, доносами светских старух и элементами абсурдного театра.

Начнем с того, что Лермонтов, по сути, написал гениальный текст случайно. 28 января 1837 года до Петербурга дошли слухи, что Пушкин умер (хотя на самом деле он еще был жив и скончался только 29-го). Молодой поручик, который лично с Пушкиным знаком не был (видел только пару раз на улице — ну, с кем не бывает), берет и за один вечер набрасывает 56 строк. Это не была работа академика над диссертацией. Это была реакция человека, у которого от обиды за державу «зашевелилось врожденное чувство в душе неопытной», как он сам потом объяснял следователям.

Самое забавное, что Лермонтов болел. Он валялся в квартире бабушки на Садовой, и к нему заходил доктор Арендт — тот самый, который пытался спасти Пушкина. Представьте эту картину: хирург, только что видевший смерть гения, приходит к сопливому гусарскому корнету, а тот, намотав одеяло на голову, слушает душераздирающие подробности и записывает их в блокнот.

Дальше — чистая комедия положений. Первая версия стихов разошлась по городу со скоростью фейковой новости. Ее переписывали десятками тысяч экземпляров (пиратство в действии, никакого интернета не надо). Ее читали Жуковский, Вяземский, Карамзины. Николай I, если верить слухам, сначала сказал нечто вроде: «Ну, этот малый, пожалуй, Пушкина заменит». Великий князь Михаил Павлович вообще выдал высокий вердикт на французском, что от этого «зреющего поэта» будут плоды.

Но Лермонтов, как любой нормальный блогер, не удержался и добавил к посту «эксклюзивный контент». Через пару недель он дописал те самые 16 строк — «А вы, надменные потомки…». И вот тут начался цирк.

Оказалось, что называть вещи своими именами в Российской империи — занятие опасное. На одном светском рауте графиня Хитрово (женщина, очевидно, с большими связями и еще большим языком) сообщила Бенкендорфу, что какие-то стихи оскорбляют всю аристократию. Шеф жандармов, который еще вчера не видел в стихах криминала, вдруг бросился докладывать царю. Началось «Дело о непозволительных стихах».

Самое ироничное в этой истории — судьба финальных строк. Их приписывали кому угодно, только не Лермонтову. Александр Тургенев писал друзьям, что «другие строфы» — не этого автора. То есть пока одни светские сплетники травили Пушкина, другие светские сплетники пытались обелить Лермонтова, отказывая ему в авторстве самых острых строк. Автор, кстати, в это время сидел под арестом, где давал показания, больше похожие на манифест обиженного романтика: мол, дамы говорили, что Пушкин дурен собой, а меня это задело.

Итог этой истории великолепен. Лермонтова сослали на Кавказ, сделав из него мученика и моментально превратив в главную литературную надежду страны. Раевского, друга, который распространял стихи, сослали в Олонецкую губернию — просто за компанию. А само стихотворение официально опубликовали в России только в 1860 году, хотя к тому времени его уже полстраны знало наизусть.

Так что история создания «Смерти поэта» — это не про «пришел, увидел, написал». Это про то, как нервный молодой человек с раздраженными нервами (его собственное выражение) случайно нажал на болевую точку общества, попал под раздачу и стал бессмертным. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Пушкин умер, но, как выяснилось, оставил после себя не только наследников, но и того, кто встал на его место — пусть и ценой собственной свободы.

И ведь прав оказался великий князь: «Ce poète en herbe va donner de beaux fruits». От этого зреющего поэта и вправду были плоды. Только вот вкус у них оказался горьковатый — с привкусом пороха и кавказской ссылки.