Что привлекает Ивана Тимофеевича в Олесе?
(506 слов) Иван Тимофеевич приехал в Полесье «наблюдать нравы» — занятие, достойное образованного человека с претензией на саморазвитие. И вот представьте: сидит человек полгода в глуши, скучает, пытается обучить Ермолу грамоте (Ермола, мягко говоря, не в восторге), и тут в лесу появляется девушка, которая не читала ни одной книги, зато умеет гадать, знает все травы и разговаривает так, что уездные барышни с ней рядом не стояли. Неудивительно, что Иван Тимофеевич был впечатлен. Но что же ему понравилось на самом деле?
Начинается всё, конечно, с внешности. Куприн не жалеет красок:
«Моя незнакомка, высокая брюнетка лет около двадцати — двадцати пяти, держалась легко и стройно. Просторная белая рубаха свободно и красиво обвивала её молодую, здоровую грудь».
Это вам не корсет и не уездная мода. Иван Тимофеевич, человек городской и впечатлительный, смотрит на неё и, наверное, впервые в жизни понимает, что такое «здоровый румянец» не из учебника анатомии. А дальше — глаза:
«большие, блестящие, тёмные глаза, которым тонкие, надломленные посредине брови придавали неуловимый оттенок лукавства, властности и наивности».
Лукавство, властность и наивность в одном флаконе — это, извините, уже не девушка, а полноценный литературный персонаж с характером.
Но красота — это только входной билет. Самое интересное начинается, когда Иван Тимофеевич открывает для себя её натуру. Он сам признаётся:
«Не одна красота Олеси меня в ней очаровывала, но также и её цельная, самобытная, свободная натура, её ум, одновременно ясный и окутанный непоколебимым наследственным суеверием, детски невинный, но и не лишённый лукавого кокетства красивой женщины».
Обратите внимание на это «одновременно ясный и окутанный суеверием». Для человека, который полжизни провёл в канцеляриях и на приёмах у уездных чиновников, это как глоток свежего воздуха. Она — загадка, которую он, как писатель, хочет разгадать. Только вот беда: разгадывать живого человека — занятие неблагодарное, особенно если он тебя уже раскусил.
Ещё один момент, который, судя по всему, сразил Ивана Тимофеевича наповал: Олеся — полная противоположность всему, что он знает. Деревенские «дивчата» для него — фон, а она — «не похожая на других». Она держится независимо, не боится говорить правду (вспомним то самое гадание, где она ему всё выложила про «холодное и ленивое сердце»), и при этом в ней есть что-то детское, почти наивное. Это сочетание силы и уязвимости — классическая ловушка для интеллигента. Он думает:
«Вот оно, настоящее, живое, не то что эти светские барышни, которые смеются с меня».
И влюбляется не столько в Олесю, сколько в собственную иллюзию о ней.
А самое смешное — и грустное — то, что его привлекает именно её «дикость». Он сам себя пугает мыслью:
«Я не смел даже воображать себе, какова будет Олеся, одетая в модное платье, разговаривающая в гостиной с жёнами моих сослуживцев».
То есть его привлекает в ней то, что невозможно вписать в его мир. Он любит её как экзотический цветок, который растёт только в лесу. Сорвать и поставить в вазу — и он завянет. Иван Тимофеевич, кажется, это понимает, но всё равно тянется. Потому что альтернатива — уездные барышни и скука — ещё страшнее.
В общем, привлекает его в Олесе всё то, чего нет в нём самом: цельность, свобода, связь с природой, отсутствие фальши. Она — то, чем он хотел бы быть. Только вот беда: любоваться этим можно, а жить с этим он не умеет.
