Отношение Собакевича к хозяйству в поэме «Мертвые души» (Н.В. Гоголь)
(368 слов) В поэме «Мертвые души» каждый помещик ведет хозяйство по-своему. Манилов пускает всё на самотек, Ноздрев разбазаривает, Плюшкин собирает хлам. И только один Собакевич подходит к хозяйству с той же основательной, почти звериной серьезностью, с какой медведь обустраивает берлогу. Его отношение к дому, к мужикам, к вещам — это философия прочности, доведенная до абсолюта.
Первое, что видит Чичиков, подъезжая к деревне, — это царство добротного, неуклюжего порядка. Гоголь подчеркивает:
«Двор окружен был крепкою и непомерно толстою деревянною решеткой».
На постройки пошли…
«полновесные и толстые бревна, определенные на вековое стояние».
Даже колодец обделан в дуб, «какой идет только на мельницы да на корабли». Слово «вековое» здесь определяющее. Собакевич не признает временного, легкого, декоративного. Всё должно стоять «упористо, без пошатки». В этой прочности — его ответ на хаос и тлен.
Дома крестьян срублены «на диво»:
«не было кирчёных стен, резных узоров и прочих затей, но всё было пригнано плотно и как следует».
Собакевич не балует мужиков красотами, зато он дает им крепкое жилье, чтобы они исправно работали. Это не благотворительность, а расчет: плохая изба — плохой работник. И сам дом помещика — «с мезонином, красной крышей и темно-серыми, или, лучше, дикими стенами» — напоминает строение для военных поселений. Никакой архитектурной прихоти, только функция и прочность.
Обед у Собакевича — это продолжение хозяйственной философии. Он не терпит фрикасе и котлеток с трюфелями:
«У меня когда свинина — всю свинью давай на стол, баранина — всего барана тащи, гусь — всего гуся!»
Это отношение к хозяйству как к источнику цельного, непереработанного продукта. Помещик презирает городских поваров, которые
«купят кота, обдерут его, да и подают на стол вместо зайца».
Для него подмена, экономия на качестве — святотатство. Он кормит себя и гостей тем, что вырастил сам, в полной мере.
Но есть и теневая сторона. Отношение к крестьянам у Собакевича такое же, как к бревнам и свиньям, — они часть хозяйства, а не люди. Он хвалит умерших мужиков как хороший товар, а живых называет «мухами, а не людьми». В его хозяйстве нет места душе, только весу, объему и прочности. Гоголь подводит итог взглядом Чичикова на предметы в доме: каждый стул, казалось, говорил: «И я тоже Собакевич!» Так и всё хозяйство этого помещика — слепок с него самого: тяжелое, крепкое, бездушное, но по-своему надежное. В мире, где всё рассыпается, Собакевич держится. Но в его стойкости мы видим неподвижность памятника.
