Любил ли Иван Тимофеевич Олесю в повести А.И. Куприна «Олеся»?
(536 слов) Когда читаешь «Олесю» Куприна, возникает один неловкий вопрос: а Иван Тимофеевич вообще в курсе, что он участвует в трагедии? Или он думал, что просто поехал в командировку «наблюдать нравы», а тут такое? Похоже, до самого финала он воспринимал происходящее как «наивную, очаровательную сказку любви» — и это его собственная формулировка, не чья-нибудь.
Любил ли он Олесю? Если честно, вопрос сложнее, чем кажется. Потому что любовь — это не только бабочки в животе. Это ещё и готовность выйти из зоны комфорта. А вот с этим у Ивана Тимофеевича были большие проблемы.
Олеся раскусила его ещё на этапе гадания, когда сказала:
«Человек вы хотя и добрый, но только слабый. Доброта ваша не хорошая, несердечная. Слову вы своему не господин… Никого вы сердцем не полюбите, потому что сердце у вас холодное, ленивое, а тем, которые вас будут любить, вы много горя принесете».
Согласитесь, это не то, что хочется услышать на первом свидании. Это даже не «давай останемся друзьями». Это «ты — ходячая катастрофа, но я всё равно тебя люблю, потому что судьба». Иван Тимофеевич, конечно, обиделся. Но, как человек мягкий и интеллигентный, обиделся молча и продолжил навещать избушку. Потому что «наблюдал нравы». Ну, конечно.
Когда он делает Олесе предложение, происходит момент, который я лично считаю самым смешным и самым грустным одновременно. Он думает про себя:
«Женятся же хорошие и ученые люди на швейках, на горничных и живут прекрасно… Не буду же я несчастнее других в самом деле».
Эта мысль выдает всю поднаготную Ивана Тимофеевича. Он не Олесю любит. Он себя успокаивает. Даже в момент решительно объяснения и принятия решения персонаж думает о себе и унижает свою возлюбленную, заменяя человека на его социальный статус.
А ещё раньше он честно признаётся сам себе:
«Я не смел даже воображать себе, какова будет Олеся, одетая в модное платье, разговаривающая в гостиной с женами моих сослуживцев, исторгнутая из этой очаровательной рамки старого леса».
Гениально. Он боится не потерять Олесю. Он боится увидеть её в платье, в гостиной, с жёнами сослуживцев. Это ли не истинная любовь, когда ты боишься, что твоя девушка заговорит с бухгалтершей из уездного города? Для современного читателя это звучит комично, но во времена Куприна общество так сильно влияло на людей, что лишало их возможности мыслить здраво.
Олеся всё понимала. Она вообще была на голову выше его по части душевной зрелости. Когда он предложил ей замуж, она ответила:
«Отогрел ты мое сердце… Но все-таки замуж я за тебя не пойду… Лучше уж я так пойду с тобой, если не прогонишь».
Она не хотела быть «исторгнутой из рамки». Но хотела быть рядом любой ценой, даже в унизительной роли любовницы. А он? Он, наверное, уже прикидывал, как объяснит родне, что его жена — ведьма.
Так любил ли он? Думаю, он думал, что любит. Он скучал, он ревновал, он хотел быть с ней. Но его любовь была из категории «маленьких» — тех самых, которые «разлука тушит, а не раздувает ещё сильней». Он любил её ровно до того момента, пока эта любовь не потребовала от него реальных жертв. А как только потребовала — он просто… продолжил жить. С ниткой красных бус в кармане и с чувством, что «не буду же я несчастнее других».
В общем, Иван Тимофеевич — это не злодей. Хуже. Это мужчина, который всю жизнь путает «мне с ней хорошо» и «я готов за неё умереть». А это, извините, разные вещи.
